Действительно, была у него шайчонка, грабил по дорогам, купоны фальшивые от серий печатал, — да кто у нас их не печатает, — а главное, ходил по фабрикам.
Пошли мои странствования по Гуслицам. Гуслицы — название неофициальное. Они были расположены в смежных углах трех губерний: Московской, Владимирской и Рязанской. Здесь всегда было удобно скрываться беглым и разбойникам, шайки которых, если ловят в одной губернии, — перекочевывали рядом, в соседнюю, где полиция другой губернии не имела права ловить. Перешагнул в другую — и недосягаем! Гусляки ездили еще по городам собирать на погорелое с фальшивыми свидетельствами. Этот промысел много давал.
Много сборщики набирали. Мне показывали дома с заколоченными окнами и дверями — это поехали с «викторками» и «малашками» за подаянием. «Викторками» и «малашками» называли издавна фальшивые документы: паспорта фальшивые делал когда-то какой-то Викторка, и свидетельства о сгоревших домах мастерил с печатями Малашкин, волостной писарь. Платили ему за вид на жительство три рубля, а за «малашку» — рубль.
– Это очень просто. Вот ты, например, отрицательный. Ты, правда, не пьёшь, не воруешь, не делаешь фальшивые деньги, но дураки – они тоже отрицательные.
Нет ничего в мире труднее прямодушия, и нет ничего легче лести. Если в прямодушии только одна сотая доля нотки фальшивая, то происходит тотчас диссонанс, а за ним скандал. Если же в лести даже все, до последней нотки фальшивое, и тогда она и слушается не без удовольствия, хотя бы и с грубым удовольствием, но все-таки с удовольствием.
Или что он искусных мастеров из крепостных снабжал фальшивыми документами, записывая их в мещанское сословие.
Бывают же прирождённые музыканты, так те ещё в детстве морщатся, словно от зубной боли, когда слышат фальшивую ноту.
– Это очень просто. Вот ты, например, отрицательный. Ты, правда, не пьёшь, не воруешь, не делаешь фальшивые деньги, но дураки – они тоже отрицательные.