Работая в «Русских ведомостях», мне приходилось встречаться с иностранцами, посещавшими редакцию. Так, после возвращения из Сибири Джорджа Кеннана, автора знаменитой книги «Сибирь и каторга», в которой он познакомил весь мир с ужасами политической ссылки, редакция поручила мне показать ему московские трущобы.
В этот год свирепствовали в Москве заразные болезни, особенно на окраинах и по трущобам. В ночлежках и притонах Хитровки и Аржановки то и дело заболевали то брюшным, то сыпным тифом, скарлатиной и рожей.
За разными известиями мне приходилось мотаться по трущобам, чтобы не пропустить интересного материала. Как ни серьезны, как ни сухи были читатели «Русских ведомостей», но и они любили всякие сенсации и уголовные происшествия, а редакция ставила мне на вид, если какое-нибудь эффектное происшествие раньше появлялось в газетах мелкой прессы.
Когда я стал поправляться, заболел у меня ребенок скарлатиной. Лечили его А.П. Чехов и А.И. Владимиров. Только поправился он — заболела сыпным тифом няня. Эти болезни были принесены мной из трущоб и моими хитрованцами.
Неужели я уж так неинтересна как человек и некрасива как женщина, чтобы мне всю жизнь киснуть в этой трущобе, в этом гадком местечке, которого нет ни на одной географической карте!
И авторы, и читатели подобных сочинений не интересовались жизнью даже собственных слуг, а жизнь городских трущоб, деревни или бродячих торговцев не занимала их тем более.
Он подобрал несколько безделушек и пустых раковин, но до базара ещё три недели, а подобные мелочи неинтересны обычным торговцам, ремесленникам или жителям трущоб.
И авторы, и читатели подобных сочинений не интересовались жизнью даже собственных слуг, а жизнь городских трущоб, деревни или бродячих торговцев не занимала их тем более.
Это история городского священника, который жил среди обитателей трущоб.
Он подобрал несколько безделушек и пустых раковин, но до базара ещё три недели, а подобные мелочи неинтересны обычным торговцам, ремесленникам или жителям трущоб.