Неточные совпадения
В полночь послышалась музыка, на Советской площади засверкали дымящиеся красными прыгающими облаками
факелы, красивыми бликами осветившие высокий белый катафалк, и белые попоны лошадей, и тысячную толпу народа…
Живой багровый дым
факелов казался огненным потоком, чем ближе, тем грознее.
Музыка постепенно смолкала,
факелы исчезали за поворотом на Петровку, а народ все еще шел, шел к Малому театру, окруженному также толпами встречающих…
Аполлон с высоты Большого театра мог видеть только живое, колеблющееся зарево от
факелов, и облачка дыма поднимались до него, и он мог думать, что это ему опять приносят жертву, опять воскуряют фимиам, как и тогда, тысячелетия тому назад…
Память о тысячелетиях мелькнула только на минуту… Пронесло ветром дым, погасли
факелы. Забыты жертвоприношения древние и забыт фимиам…
Сегодня он в бессонную ночь, возбужденный заревом
факелов и жертвенным фимиамом, не уснул, как всегда, а вспомнил то, что он видел за это время, он, олимпийский бог, покровитель искусств, у которого вместо девяти муз осталась четверка лошадей и вместо лиры златострунной в руках — медные вожжи. На все он смотрел только через головы и спины лошадей, а что делалось кругом и внизу — не видал…
Неточные совпадения
Тут непременно вы найдете // Два сердца,
факел и цветки; // Тут, верно, клятвы вы прочтете // В любви до гробовой доски; // Какой-нибудь пиит армейский // Тут подмахнул стишок злодейский. // В такой альбом, мои друзья, // Признаться, рад писать и я, // Уверен будучи душою, // Что всякий мой усердный вздор // Заслужит благосклонный взор // И что потом с улыбкой злою // Не станут важно разбирать, // Остро иль нет я мог соврать.
Становилось жарко; белые мохнатые тучки быстро бежали от снеговых гор, обещая грозу; голова Машука дымилась, как загашенный
факел; кругом него вились и ползали, как змеи, серые клочки облаков, задержанные в своем стремлении и будто зацепившиеся за колючий его кустарник.
Над воротами возвысилась вывеска, изображающая дородного Амура с опрокинутым
факелом в руке, с подписью: «Здесь продаются и обиваются гробы простые и крашеные, также отдаются напрокат и починяются старые».
Вскоре порядок установился; кивот с образами, шкаф с посудою, стол, диван и кровать заняли им определенные углы в задней комнате; в кухне и гостиной поместились изделия хозяина: гробы всех цветов и всякого размера, также шкафы с траурными шляпами, мантиями и
факелами.
Они плакали в объятиях друг друга, как вдруг их осветили
факелы гонителей, крики ужаса, негодования, проклятия отца!