Неточные совпадения
Изгнанный
из театра перед
уходом на донские гирла, где отец и братья его были рыбаками, Семилетов пришел к Анне Николаевне, бросился в ноги и стал просить прощенья. На эту сцену случайно вошел Григорьев, произошло объяснение, закончившееся тем, что Григорьев простил его. Ваня поклялся, что никогда в
жизни ни капли хмельного не выпьет. И сдержал свое слово: пока жив был Григорий Иванович, он служил у него в театре.
С первых ее слов, когда она начала репетировать (а играла она в полную игру), ее задушевный голос и какая-то прозрачная искренность тона показали мне, как она подходит к лицу героини драмы и какая вообще эта натура для исполнения не условной театральной «ingenue», а настоящей девической «наивности», то есть чистоты и правды той юной души, которая окажется способной проявить и всю гамму тяжелых переживаний, всю трепетность тех нравственных запросов, какие трагически доводят ее до
ухода из жизни.
Эти начала вызвали развитие жестокости, изуверства, мистико-анархических сект — скопчества, хлыстовства, бегунства, странничества, и вообще стремление к «
уходу из жизни», а также развитие пьянства до чудовищных размеров.
Неточные совпадения
Уход из национальной
жизни, странничество — чисто русское явление, запечатленное русским национальным духом.
А. Ф. Стрельцов
из любопытства посмотреть, как бегут его лошади, попал на бега впервые и заинтересовался ими.
Жизнь его, дотоле молчаливая, наполнилась спортивными разговорами. Он стал ездить каждый беговой день на своей лошадке. Для
ухода за лошадью дворник поставил своего родственника-мальчика, служившего при чьей-то беговой конюшне.
Так же в
жизни религиозной многие секты и ереси были
уходом из официальной церковности, в которой был тот же гнет, что и в государстве, и духовная
жизнь омертвела.
Творческий акт всегда есть
уход из «мира»,
из этой
жизни.
И подарки и карточки (несколько штук их назначалось товарищам в морском корпусе) были отправлены вместе с громадным письмом в Петербург, а за два дня до
ухода из Гревзенда и Володя получил толстый конверт с знакомым почерком родной материнской руки и, полный радости и умиления, перечитывал эти строки длинного письма, которое перенесло его в маленькую квартиру на Офицерской и заставило на время жить
жизнью своих близких.