Неточные совпадения
Первые ряды кресел занимали знаменитости сцены и литературы, постоянные посетители Кружка, а по среднему проходу клубочком катился, торопясь на свое место, приземистый Иван Федорович Горбунов, улыбался своим лунообразным, чисто выбритым лицом. Когда он приезжал из Петербурга, из Александринки, всегда проводил вечера в Кружке, а теперь
обрадовался увидеть своего друга, с которым они не раз срывали лавры
успеха в больших городах провинции — один как чтец, другой как рассказчик и автор сцен из народного быта.
Уже по нескольку раз пропел он с ученицами и воззвахи, и догматик праздника, и весь канон, и великий прокимен вечерни: «Кто Бог великий!» Все как по маслу шло, и московский посол наперед
радовался успеху, что должен был увенчать труды его…
Последний, несмотря на то, что Виктор не говорил ему ни слова о своих отношениях к Александре Яковлевне, был вполне убежден, что у его друга Гиршфельда, со времени пребывания Гарина в Москве, выросли рожки. Это льстило самолюбию учителя: он
радовался успехам своего ученика.
Ив. Ив.
радуется успехам по службе некоторых из его лицейских друзей и желает им всего радостного. Его поразило сильно известие о смерти Семена Семеновича. Вы же слова не говорите о вдове его и детях. Участь их беспокоит Ив. Ив., и вы, верно, напишете что-нибудь об них.
Неточные совпадения
Он участвует в разговоре так непринужденно, что сам
радуется своим
успехам, и от этого довольства непринужденность его еще увеличивается.
Услыша царский приговор, Вяземский было
обрадовался, и очи его уже запылали надеждой; но уверенность Морозова немного смутила его. Он вспомнил, что, по общепринятому понятию, в судном поединке бог неминуемо дарует победу правой стороне, и невольно усумнился в своем
успехе.
И потому графиня, которая прежде была против сватовства, страшно
обрадовалась сегодня моему
успеху у княгини, но это в сторону, а вот что главное: Катерину Федоровну я знал еще с прошлого года; но ведь я был тогда еще мальчиком и ничего не мог понимать, а потому ничего и не разглядел тогда в ней…
И описать не могу, как
обрадовались старики моему
успеху, хотя сперва ужасно удивились: так странно их это поразило!
Если я был счастлив когда-нибудь, то это даже и не во время первых упоительных минут моего
успеха, а тогда, когда еще я не читал и не показывал никому моей рукописи: в те долгие ночи, среди восторженных надежд и мечтаний и страстной любви к труду; когда я сжился с моей фантазией, с лицами, которых сам создал, как с родными, как будто с действительно существующими; любил их,
радовался и печалился с ними, а подчас даже и плакал самыми искренними слезами над незатейливым героем моим.