Уехала Ермолова — сборы упали. Басы исчезли. Только бенефис Вязовского сделал сбор, да и то, думается, потому, что на один спектакль приехала любимица воронежской публики Ц. А. Райчева, спевшая в диветерсменте несколько арий из опереток. Да еще явился на репетицию бенефиса человек небольшого роста с красиво подстриженной русой бородкой. Он
предложил спеть в дивертисменте «Баркаролу» и принес с собой мандолину и тут же прорепетировал перед артистами.
Неточные совпадения
Приехал еще Львов-Дитю и привез с собой Соню. Он нашел ее в самом несчастном положении в Липецке, в гостинице, где ее бросил Тамара, обобрав у нее даже последние кольца. Она
была совершенно больна, и только хозяин гостиницы, друг Григорьева, кормил, лечил ее и
предлагал денег, чтобы доехать до Тамбова.
Убедившись, что я решил ехать, Вася
предложил зайти к нему и в Москву выехать с шестичасовым поездом. В уютных двух комнатах с книжными шкафами
была печечка, из которой Вася вынул горшок щей с мясом, а из шкафа пирог с капустой и холодную телятину и поставил маленький самоварчик, который и вскипел, пока мы ужинали. Решили после ужина уснуть, да проговорили до пяти часов утра — спать некогда.
— Я глубоко понимаю вашего друга, — обратился он к Кичееву, — и
предложил бы иной путь помощи: сделаем литературный вечер в его пользу. Это
будет признательность публики любимому художнику, а собранную здесь сумму присоединим к сбору.
Всю дорогу до «Щербаков» и сидя вдвоем за ранним завтраком еще в пустой почти зале он говорил — и я в первый раз в жизни
был очарован таким человеком и таким разговором. Впрочем, я молчал и, кажется, только единственный вопрос и
предложил...
— Ва! Мы кунаки! Мои деньги — твои деньги, мой лошадь — твой лошадь! — И
предложил мне гулять с ним, пока я хочу. — Охотиться
будем… Туда-сюда поедем. Хорошо
будет.
— Я вот что сделаю, Марфа Васильевна: побегу вперед, сяду за куст и объяснюсь с ней в любви голосом Бориса Павловича… —
предложил было ей, тоже шепотом, Викентьев и хотел идти.
Тургенев вспоминает, что когда в разгаре спора кто-то
предложил поесть, то Белинский воскликнул: «Мы еще не решили вопроса о существовании Бога, а вы хотите есть!» 40-е годы были эпохой напряженной умственной жизни.
Неточные совпадения
Во дни веселий и желаний // Я
был от балов без ума: // Верней нет места для признаний // И для вручения письма. // О вы, почтенные супруги! // Вам
предложу свои услуги; // Прошу мою заметить речь: // Я вас хочу предостеречь. // Вы также, маменьки, построже // За дочерьми смотрите вслед: // Держите прямо свой лорнет! // Не то… не то, избави Боже! // Я это потому пишу, // Что уж давно я не грешу.
— Позвольте, почтеннейший, вновь обратить вас к предмету прекращенного разговора. Я спрашивал вас о том, как
быть, как поступить, как лучше приняться… [Далее в рукописи отсутствуют две страницы. В первом издании второго тома «Мертвых душ» (1855) примечание: «Здесь в разговоре Костанжогло с Чичиковым пропуск. Должно полагать, что Костанжогло
предложил Чичикову приобрести покупкою именье соседа его, помещика Хлобуева».]
Прежде он не хотел вступать ни в какие сношения с ними, потому что
был не более как простой пешкой, стало
быть, немного получил бы; но теперь… теперь совсем другое дело: он мог
предложить какие угодно условия.
В ту же минуту он
предлагал вам ехать куда угодно, хоть на край света, войти в какое хотите предприятие, менять все что ни
есть на все, что хотите.
Заметив, что закуска
была готова, полицеймейстер
предложил гостям окончить вист после завтрака, и все пошли в ту комнату, откуда несшийся запах давно начинал приятным образом щекотать ноздри гостей и куда уже Собакевич давно заглядывал в дверь, наметив издали осетра, лежавшего в стороне на большом блюде.