Неточные совпадения
Васе я назвал свою настоящую фамилию, родину, сказал, что был в гимназии и увлекся цирком, а о
других похождениях ни слова. Я был совершенно спокоен, что, если буду в театре, мой
отец паспорт пришлет. А Вася дал мне слово, что своего
отца он уговорит принять меня.
На
другой день зашел к нему, познакомился с
отцом.
Миша родился уже в Москве. Сын Прова вырос в кругу талантов и знаменитостей; у его
отца собиралось все лучшее из артистического и литературного мира, что только было в Москве: А. Н. Островский, М. Е. Салтыков-Щедрин, А. Ф. Писемский, А. А. Потехин, Н. С. Тихонравов, Аполлон Григорьев, Л. Мей, Н. А. Чаев и
другие. Многие из них впоследствии стали
друзьями Михаила Провыча.
Сухой, жилистый, черноглазый, ростом почти с
отца и похожий на него во всем, оставшись круглым сиротой, Данилка —
другого имени ни от кого ему и впоследствии не было — ошалел от богатства.
Первым делом шулера, которые повели умелую атаку — сначала проигрывая мелкие суммы, а потом выигрывая тысячи… Втравили в беговую охоту, он завел рысистую конюшню, но призов выигрывал мало… Огромный дом у храма Христа Спасителя и
другие дома
отца были им спущены, векселя выкуплены за бесценок должниками, и в конце концов он трепался около ипподрома в довольно поношенном костюме, а потом смылся с горизонта, безумно и зло разбросав миллион в самых последних притонах столицы.
О турах я читал в естественной истории еще гимназистом, а об охоте на туров я слышал тогда же от
друга моего
отца, от старого и знаменитого на всю Вологодскую губернию охотника Ираклиона Корчагина, в кабинете которого среди всевозможных охотничьих трофеев, вплоть до чучела барса, убитого им в молодые годы во время службы на Кавказе, были еще два огромных турьих рога, один как есть натуральный, а
другой в серебре, служивший кубком.
Гамлет — Вольский в сопровождении двух приставленных к нему королем его
друзей, Горацио и Марчелло, вышел на террасу, где появлялась тень
отца. Он одним взмахом накинул на себя тяжелый плащ, который сразу красиво задрапировал его фигуру.
Вид отца недостойного, особенно сравнительно с
отцами другими, достойными, у других детей, его сверстников, невольно подсказывает юноше вопросы мучительные.
Никогда никому не делают выговоров за опоздание, и никогда не опаздывают, нешто старшие, которых
отцы другой раз задержат дома какой-нибудь работой.
Неточные совпадения
Приятно дерзкой эпиграммой // Взбесить оплошного врага; // Приятно зреть, как он, упрямо // Склонив бодливые рога, // Невольно в зеркало глядится // И узнавать себя стыдится; // Приятней, если он,
друзья, // Завоет сдуру: это я! // Еще приятнее в молчанье // Ему готовить честный гроб // И тихо целить в бледный лоб // На благородном расстоянье; // Но отослать его к
отцам // Едва ль приятно будет вам.
Чуть отрок, Ольгою плененный, // Сердечных мук еще не знав, // Он был свидетель умиленный // Ее младенческих забав; // В тени хранительной дубравы // Он разделял ее забавы, // И детям прочили венцы // Друзья-соседи, их
отцы. // В глуши, под сению смиренной, // Невинной прелести полна, // В глазах родителей, она // Цвела как ландыш потаенный, // Не знаемый в траве глухой // Ни мотыльками, ни пчелой.
И там же надписью печальной //
Отца и матери, в слезах, // Почтил он прах патриархальный… // Увы! на жизненных браздах // Мгновенной жатвой поколенья, // По тайной воле провиденья, // Восходят, зреют и падут; //
Другие им вослед идут… // Так наше ветреное племя // Растет, волнуется, кипит // И к гробу прадедов теснит. // Придет, придет и наше время, // И наши внуки в добрый час // Из мира вытеснят и нас!
Вперед, вперед, моя исторья! // Лицо нас новое зовет. // В пяти верстах от Красногорья, // Деревни Ленского, живет // И здравствует еще доныне // В философической пустыне // Зарецкий, некогда буян, // Картежной шайки атаман, // Глава повес, трибун трактирный, // Теперь же добрый и простой //
Отец семейства холостой, // Надежный
друг, помещик мирный // И даже честный человек: // Так исправляется наш век!
Отец, переночевавши, на
другой же день выбрался в дорогу.