Двадцать лет Рыбаков сердился на Москву. Двадцать лет он приезжал постом то в знаменитый «Белый зал», то в неизменные актерские «Щербаки» и двадцать лет упорно не хотел выступать
на московских сценах, даже несмотря на просьбу своего друга А. Н. Островского.
По случаю болезни двух главных артистов отменили спектакль и решили заменить его музыкально-литературным вечером, программа которого была составлена на утренней репетиции, участвующие частью приглашены тут же, а если кто не явится, легко было заменить кем-нибудь из провинциальных известностей, из которых каждому было лестно выступить
на московской сцене.
Неточные совпадения
Узнаю, что в прошлом году театр держал Звездочкин, известный
московский любитель, и что этот Звездочкин и есть князь Имеретинский. Служить у него считалось за большое счастье: он первый повысил актерам жалованье до неслыханных дотоле размеров. Звездочкин три раза был антрепренером, неизбежно прогорал и снова жил то в Москве, то в Тамбове, где изредка выступал
на сцене.
Оказались старые сослуживцы и знакомые по
Московскому артистическому кружку — и я дома. Песоцкий взял тетрадку, возвращенную Никольским, и, указывая мне, вычеркнул всю
сцену первого акта и значительно сократил
сцену во втором акте, оставив только самую эффектную суть. Суфлер повторил вымарки в писаной пьесе и передал мне роль, которой осталось странички полторы только во втором акте. Ремарка такая: Роллер вбегает без шляпы, в одной рубахе, изорванной в клочья, везде сквозит тело,
на шее — веревочная петля.
В Струкову был, конечно, платонически и безнадежно, влюблен Вася, чего она не замечала. Уже десятки лет спустя я ее встретил в Москве, где она жила после смерти своего мужа Свободина (Козиенко), умершего
на сцене Александрийского театра в 1892 году. От него у нее был сын Миша Свободин, талантливый молодой поэт,
московский студент, застрелившийся неожиданно для всех. Я его встречал по ночам в игорных залах Художественного кружка. Он втянулся в игру, и, как говорили, проигрыш был причиной его гибели.
Роль Вихорева, несложная по авторскому замыслу и тону выполнения, выходила у него с тем чувством меры, которая еще более помогала удивительному ансамблю этой, по времени первой
на московской сцене, комедии создателя нашего бытового театра.
Как картина современных нравов, комедия «Горе от ума» была отчасти анахронизмом и тогда, когда в тридцатых годах появилась
на московской сцене. Уже Щепкин, Мочалов, Львова-Синецкая, Ленский, Орлов и Сабуров играли не с натуры, а по свежему преданию. И тогда стали исчезать резкие штрихи. Сам Чацкий гремит против «века минувшего», когда писалась комедия, а она писалась между 1815 и 1820 годами.
Неточные совпадения
В большой зале бывшего Шереметевского дворца
на Воздвиженке, где клуб давал маскарады, большие обеды, семейные и субботние ужины с хорами певиц, была устроена
сцена.
На ней играли любители, составившие потом труппу
Московского Художественного театра.
9 июля он уехал, а 11 июля поутру произошло недоумение в гостинице у станции
московской железной дороги, по случаю невставанья приезжего, а часа через два потом
сцена на Каменноостровской даче, теперь проницательный читатель уже не промахнется в отгадке того, кто ж это застрелился.
Женатый
на цыганке, известной своим голосом и принадлежавшей к
московскому табору, он превратил свой дом в игорный, проводил все время в оргиях, все ночи за картами, и дикие
сцены алчности и пьянства совершались возле колыбели маленькой Сарры.
Мне лично всегда так ярко представлялась эта, быть может, и выдуманная
сцена, что я воспользовался ею впоследствии в моем романе"
На суд", где фабула и психический анализ мужа и жены не имеют, однако, ничего общего с этой
московской историей.
Для себя он возобновил старинную пьесу Лукина"Рекрутский набор", в постановке"Ребенка"прямого участия не принимал, но, случаясь
на сцене и во время репетиций, со мною бывал чрезвычайно любезен и занимал меня анекдотами и воспоминаниями из своей
московской жизни и парижских похождений.