А в Кабарде у Бокова знакомства большие, таскают нас как дорогих гостей
из аула в аул, устраивают охоты, тамаши. Побывали даже в урусбнях на Эльбрусе, турью охоту горцы нам устроили.
Неточные совпадения
На турьей охоте с нами был горец, который обратил мое внимание: ну совсем Аммалат-бек
из романа Марлинского или лермонтовский Казбич. Или, скорее, смесь того и другого. Видно только, что среди горцев он особа важная — стрелок и джигит удивительный, шашка, кинжал и газыри
в золоте. На тамаши
в глухом горном
ауле, где была нам устроена охота, горцы на него смотрели с каким-то обожанием, держались почтительно и сами не начинали разговоров, и он больше молчал.
Конечно, все это я узнал много после, а
в то время смотрел, как три горца, проводники ишаков
из аула, где мы оставили лошадей, потрошили туров.
Я приехал
в Нальчик с женой и дочерью отдохнуть на лето, завел кунаков среди балкарских горцев и отправился с двумя
из них к ним
в гости,
в их почти недоступные
аулы.
Неточные совпадения
Вот он раз и дождался у дороги, версты три за
аулом; старик возвращался
из напрасных поисков за дочерью; уздени его отстали, — это было
в сумерки, — он ехал задумчиво шагом, как вдруг Казбич, будто кошка, нырнул из-за куста, прыг сзади его на лошадь, ударом кинжала свалил его наземь, схватил поводья — и был таков; некоторые уздени все это видели с пригорка; они бросились догонять, только не догнали.
Только что затихло напряженное пение муэдзина, и
в чистом горном воздухе, пропитанном запахом кизячного дыма, отчетливо слышны были из-за мычания коров и блеяния овец, разбиравшихся по тесно, как соты, слепленным друг с другом саклям
аула, гортанные звуки спорящих мужских голосов и женские и детские голоса снизу от фонтана.
— Пять лет, — отвечал Ханефи на вопрос Лорис-Меликова. — Я
из одного
аула с ним. Мой отец убил его дядю, и они хотели убить меня, — сказал он, спокойно из-под сросшихся бровей глядя
в лицо Лорис-Меликова. — Тогда я попросил принять меня братом.
В эту самую ночь
из передовой крепости Воздвиженской,
в пятнадцати верстах от
аула,
в котором ночевал Хаджи-Мурат, вышли
из укрепления за Чахгиринские ворота три солдата с унтер-офицером.
Весь народ большого
аула Ведено стоял на улице и на крышах, встречая своего повелителя, и
в знак торжества также стрелял
из ружей и пистолетов.