Неточные совпадения
На турьей охоте с нами был горец, который обратил мое внимание: ну совсем Аммалат-бек из романа Марлинского или лермонтовский Казбич. Или, скорее, смесь того и другого. Видно только, что среди горцев он
особа важная — стрелок и джигит удивительный, шашка, кинжал и газыри в золоте. На тамаши в глухом горном ауле, где была нам устроена охота, горцы на него смотрели с каким-то обожанием, держались почтительно и сами не начинали разговоров, и он больше молчал.
— Ведь вот как зазнался, — перебил его конторщик, который тоже начинал терять терпение, — фершел, просто фершел, лекаришка пустой; а послушай-ка его — фу ты, какая
важная особа!
Переводчики ползали по полу: напрасно я приглашал их в другую комнату, они и руками и ногами уклонились от обеда, как от дела, совершенно невозможного в присутствии grooten herren,
важных особ.
Знал я и тогда, что очень легко, соблазнительно легко постараться забыть об этом облаке, обойти его как-нибудь, — ведь неприятно же носить в душе нечто совсем непонятное, да и пристойнее жить в мире с
важными особами…
Он как-то удачно продал, помнится, рукопись «Хевери» и потому решился дать праздник не только нам, но и pour les gros bonnets, [для
важных особ, для «шишек» (фр.).] то есть позвал Полевого, Максимовича и прочих.
Неточные совпадения
— Слышите ли? — говорил голова с
важною осанкою, оборотившись к своим сопутникам, — комиссар сам своею
особою приедет к нашему брату, то есть ко мне, на обед! О! — Тут голова поднял палец вверх и голову привел в такое положение, как будто бы она прислушивалась к чему-нибудь. — Комиссар, слышите ли, комиссар приедет ко мне обедать! Как думаешь, пан писарь, и ты, сват, это не совсем пустая честь! Не правда ли?
Петр Ильич вежливо, но настоятельно попросил ее доложить барыне, что вот, дескать, пришел здешний один чиновник, Перхотин, по
особому делу, и если б не
важное такое дело, то и не посмел бы прийти — «именно, именно в этих словах доложите», — попросил он девушку.
Это сочинение в наших глазах является самым
важным для понимания духа кантовской философии, ее интимного религиозного мотива, но оно задумано им не как
особая «критика», что для Канта и характерно, но лишь как систематическое применение выводов трех критик к христианской догматике.].