Думается, что лихой наездник Аполлон, правящий четверкой коней со своей колесницей над фронтоном театра, кричит: «Вот дураки! Чем зря кружиться, сняли бы с середнего пролета кусок веревки — и вся недолга!» И ругается греческий бог, как пьяный кучер, потому что он давно омосквичился, а в Москве все кучера пьяницы, а трезвых только два: один вот этот, на Большом театре, а другой на «Трухмальных» воротах у Тверской заставы, да и то потому, что тот не настоящий кучер, а «баба с калачом».
В Царицыне, увидав с великой радостью Волгу, вспомнил свою жизнь бурлацкую и в память Нюхаря Костыги, моего лямочного друга, купил берестяную с фольгой вятскую тавлинку, четверку костромского нюхательного табаку мятного — он летом хорош, мята в носу холодит, — понюхал и ожил!
Сегодня он в бессонную ночь, возбужденный заревом факелов и жертвенным фимиамом, не уснул, как всегда, а вспомнил то, что он видел за это время, он, олимпийский бог, покровитель искусств, у которого вместо девяти муз осталась четверка лошадей и вместо лиры златострунной в руках — медные вожжи. На все он смотрел только через головы и спины лошадей, а что делалось кругом и внизу — не видал…
Часто ребёнок, который настроился получать только пятёрки и быть самым лучшим, если ему вдруг получит четвёрку или тройку может потерять желание учиться в школе.
Возле кареты, запряжённой четвёркой лошадей гнедой масти, лежали два трупа.
Она была ужасной и разрушительной богиней войны, разъезжающей на колеснице, запряжённой четвёркой лошадей, по телам своих поверженных врагов.
Часто ребёнок, который настроился получать только пятёрки и быть самым лучшим, если ему вдруг получит четвёрку или тройку может потерять желание учиться в школе.