Слушая чтеца, думы и воспоминания ползут, цепляются одно за другое и переносят меня на необъятный простор безбрежных золотых нив… И все, кто слушает, видит воочию все то, что слито поэтом и неповторимым чтецом в мелодию созвучий.
Я не свожу глаз с Ермоловой — она боится пропустить каждый звук. Она живет. Она едет по этим полям в полном одиночестве и радуется простору, волнам золотого моря колосьев, стаям птиц. Это я вижу в ее глазах, вижу, что для нее нет ничего окружающего ее, ни седого Юрьева, который возвеличил ее своей пьесой, ни Федотовой, которая не радуется новой звезде, ни Рено, с ее красотой, померкшей перед ней, полной жизни и свежести… Она смотрит вдаль… Видит только поля, поля, поля…
Сердце захолонуло. Я все забыл: где я? что я? Я вижу себя стоящим в необъятном просторе: мрак бездны глубоко внизу, розовое золото двух снеговых вершин над моим, гигантских размеров, вторым «я». Стою, не в силах пошевелиться. Второй «я» зачаровал меня, поглотил весь мир. Он начинает бледнеть и как будто таять.
Лариса. Для несчастных людей много простора в Божьем мире: вот сад, вот Волга. Здесь на каждом сучке удавиться можно, на Волге — выбирай любое место. Везде утопиться легко, если есть желание да сил достанет.
Обе на минутку задумались. Глубоко-глубоко под ними покоилось море. Со скамейки не было видно берега, и оттого ощущение бесконечности и величия морского простора еще больше усиливалось. Вода была ласково-спокойна и весело-синя, светлея лишь косыми гладкими полосами в местах течения и переходя в густо-синий глубокий цвет на горизонте.
Это красота бескрайних морских просторов, безмятежной озёрной глади, величественных гор с сияющими снежными вершинами, могучих рек с гремящими порогами и низвергающимися с высот водопадами…
Коса ли звенит на покосе стальная, Иль девушка песню поет, Проносится ль ветер от края до края, Иль буря ночами ревет, То ль гром в небесах перебранку заводит, Потоки ли катятся с гор, — Все отклик в широких просторах находит, Всему отвечает простор.
Будь все тихо и чинно, будь везде комплименты и вежливости, тогда какой простор для бессовестности, шарлатанства, невежества: некому обличить, некому изречь грозное слово правды!
–Впрочем… сам всё поймёшь рано или поздно, – сказал старец, смотря на меня. Отвернулся и продолжил смотреть на бескрайние просторы морской глади.
Это красота бескрайних морских просторов, безмятежной озёрной глади, величественных гор с сияющими снежными вершинами, могучих рек с гремящими порогами и низвергающимися с высот водопадами…
Сам покойный теряется в необъятных просторах огромной кровати.