Неточные совпадения
«Так я никогда не был обманут, — думал игумен. — Это — искушение дьявола… Но как добр, как восторжен он был сначала и все семь лет! Я его любил, как сына, более, нежели как сына… Но как же он читал письмо так спокойно? Надобно быть очень порочну, чтоб скрывать пороки. Его погубила, увлекла эта женщина, а он еще защищал их,
порождение ехидны, лишившее рая первого человека… И в самое
то время, как он признавался, в моем сердце кричал голос: „Он невинен!“
Ад, как объективная сфера, есть
порождение того направления нравственной воли, которое резко делит мир на два лагеря, на лагерь «добрых» и лагерь «злых», на два царства, которые и завершаются раем и адом.
Над оригинальной редакцией этого проекта в то время много смеялись, не сообразив, что необычная форма вступления в беседу с читателем посредством «но ежели» была лишь
порождением той страстности и убежденности, которая постоянно присутствовала при составлении проекта.
Неточные совпадения
Всегда существовало
то, что Хайдеггер называет «das Man», что и есть коллективизм, который есть не первореальность, а фиктивное, иллюзорное
порождение сознания.
И
то и другое направление порождается стремлением рационализировать сверхрациональное: и монизм, и дуализм одинаково суть
порождения рационализма (хотя бы даже и мистического), при котором Бог мыслится по схемам и категориям вещного бытия.
Притязание неокантианцев на всецелое
порождение мышлением объекта мысли (reiner Ursprung [Чистое первоначало (или первоисточник) (нем.) — одно из основных понятий в философии Г. Когена, обозначающее
тот или иной исходный элемент, на основе которого формируется все достояние мышления.
Коренное различие между философией и религией заключается и
том, что первая есть
порождение деятельности человеческого разума, своими силами ищущего истину, она имманентна и человечна и в
то же время она воодушевлена стремлением перерасти свою имманентность и свою человечность, приобщившись к бытию сверхприродному, сверхчеловечному, трансцендентному, божественному; философия жаждет истины, которая есть главный и единственный стимул философствования.
Если Слово Божие и говорит о «вечных мучениях», наряду с «вечной жизнью»,
то, конечно, не для
того, чтобы приравнять
ту и другую «вечность», — райского блаженства, как прямого предначертания Божия, положительно обоснованного в природе мира, и адских мук,
порождения силы зла, небытия, субъективности, тварной свободы.