Неточные совпадения
Как только Алексей Абрамович начинал шпынять над Любонькой или поучать уму и нравственности какого-нибудь шестидесятилетнего Спирьку или седого как лунь Матюшку,
страдающий взгляд Любоньки, долго прикованный к полу, невольно обращался на Дмитрия Яковлевича, у которого дрожали губы и выходили пятна на
лице; он точно так же, чтоб облегчить тяжело-неприятное чувство, искал украдкой прочитать на
лице Любоньки, что делается в душе ее.
Круциферский молчал; он был так взволнован, что тон Негрова его не оскорблял. Этот вид, растерянный и
страдающий, пришпорил храброго Алексея Абрамовича, и он чрезвычайно громко продолжал, глядя прямо в
лицо Дмитрию Яковлевичу...
— Я понимаю и хотел предложить вам свои услуги, — сказал Сергей Иванович, вглядываясь в очевидно
страдающее лицо Вронского. — Не нужно ли вам письмо к Ристичу, к Милану?
— И очень честно, очень благородно, — вмешалась Анна Михайловна. — С этой минуты, Нестор Игнатьич, я вас еще более уважаю и радуюсь, что мы с вами познакомились. Дора сама не знает, что она говорит. Лучше одному тянуть свою жизнь, как уж бог ее устроил, нежели видеть около себя кругом несчастных, да слышать упреки, видеть
страдающие лица. Нет, боже вас спаси от этого!
Неточные совпадения
Он видел ее воспаленное, то недоумевающее и
страдающее, то улыбающееся и успокаивающее его
лицо.
Алексей Александрович сел на стул и с
страдающим унылым
лицом смотрел на ходившую взад и вперед няню.
Плач бедной, чахоточной, сиротливой Катерины Ивановны произвел, казалось, сильный эффект на публику. Тут было столько жалкого, столько
страдающего в этом искривленном болью, высохшем чахоточном
лице, в этих иссохших, запекшихся кровью губах, в этом хрипло кричащем голосе, в этом плаче навзрыд, подобном детскому плачу, в этой доверчивой, детской и вместе с тем отчаянной мольбе защитить, что, казалось, все пожалели несчастную. По крайней мере Петр Петрович тотчас же пожалел.
Он мигает, как будто только что проснулся, глаза у него — точно у человека с похмелья или
страдающего бессонницей. Белобрысый парень сморкается оглушительным звуком медной трубы и, сконфуженно наклонясь, прячет
лицо в платок.
Перед ним было только это угасающее
лицо,
страдающее без жалобы, с улыбкой любви и покорности; это, не просящее ничего, ни защиты, ни даже немножко сил, существо!