Неточные совпадения
— Скажите-ка, père Joseph, лучше что-нибудь о себе, как вы провели эти годы? Моя
жизнь не
удалась, побоку ее. Я точно герой наших народных сказок, которые я, бывало, переводил вам, ходил по всем распутьям и кричал: «Есть ли в поле жив человек?» Но жив человек не откликался… мое несчастье!.. А один в поле не ратник… Я и ушел с поля и пришел к вам в гости.
Лучше других оттенков
жизни удается живописи изображать судорожные искажения лица при разрушительно-сильных аффектах, напр., выражение гнева, ужаса, свирепости, буйного разгула, физической боли или нравственного страдания, переходящего в физическое страдание; потому что в этих случаях с чертами лица происходят резкие изменения, которые достаточно могут быть изображены довольно грубыми взмахами кисти, и мелочная неверность или неудовлетворительность подробностей исчезает среди крупных штрихов: самый грубый намек здесь понятен для зрителя.
Неточные совпадения
— Афанасий Васильевич! — сказал бедный Чичиков и схватил его обеими руками за руки. — О, если бы
удалось мне освободиться, возвратить мое имущество! клянусь вам, повел бы отныне совсем другую
жизнь! Спасите, благодетель, спасите!
Нам, Алексей Степаныч, с вами // Не
удалось сказать двух слов. // Ну, образ
жизни ваш каков? // Без горя нынче? без печали?
Несмотря на все эти причуды, другу его, Штольцу,
удавалось вытаскивать его в люди; но Штольц часто отлучался из Петербурга в Москву, в Нижний, в Крым, а потом и за границу — и без него Обломов опять ввергался весь по уши в свое одиночество и уединение, из которого могло его вывести только что-нибудь необыкновенное, выходящее из ряда ежедневных явлений
жизни; но подобного ничего не было и не предвиделось впереди.
С тех пор как Штольц выручил Обломовку от воровских долгов братца, как братец и Тарантьев
удалились совсем, с ними
удалилось и все враждебное из
жизни Ильи Ильича. Его окружали теперь такие простые, добрые, любящие лица, которые все согласились своим существованием подпереть его
жизнь, помогать ему не замечать ее, не чувствовать.
Он горячо благодарил судьбу, если в этой неведомой области
удавалось ему заблаговременно различить нарумяненную ложь от бледной истины; уже не сетовал, когда от искусно прикрытого цветами обмана он оступался, а не падал, если только лихорадочно и усиленно билось сердце, и рад-радехонек был, если не обливалось оно кровью, если не выступал холодный пот на лбу и потом не ложилась надолго длинная тень на его
жизнь.