Когда отставной генерал поселился в Москве, которая успела уже обстроиться после пожара, перед ним открылась бесконечная анфилада
дней и ночей однообразной, пустой, скучной жизни.
Тысячи романических картин мучили ее и
день и ночь; она сочиняла себе целые повести: он ее увозит, их преследуют, «любить им не велят», раздаются выстрелы…
Неточные совпадения
Это был счастливейший период жизни Круциферского; тогда он купил свой домик о трех окнах, а Маргарита Карловна сюрпризом мужу, ко
дню Иакова, брата господня,
ночью обила старый диван
и креслы ситцем, купленным на деньги, собранные по копейке.
Дела, само собою разумеется,
и там ему не нашлось; он занимался бессистемно, занимался всем на свете, удивлял немецких специалистов многосторонностью русского ума; удивлял французов глубокомыслием,
и в то время, как немцы
и французы делали много, — он ничего, он тратил свое время, стреляя из пистолета в тире, просиживая до поздней
ночи у ресторанов
и отдаваясь телом, душою
и кошельком какой-нибудь лоретке.
Крупов насилу сообразил, в чем
дело. Он всю
ночь провозился с бедной родильницей, в душной кухне,
и так еще был весь под влиянием счастливой развязки, что не понял сначала тона предводительши. Она продолжала...
За два
дни до обеда начались репетиции
и приготовления Вавы; мать наряжала ее с утра до
ночи, хотела даже заставить ее явиться в каком-то красном бархатном платье, потому что оно будто бы было ей к лицу, но уступила совету своей кузины, ездившей запросто к губернаторше
и которая думала, что она знает все моды, потому что губернаторша обещала ее взять на будущее лето с собой в Карлсбад.
Сомненья нет: увы! Евгений // В Татьяну, как дитя, влюблен; // В тоске любовных помышлений // И
день и ночь проводит он. // Ума не внемля строгим пеням, // К ее крыльцу, стеклянным сеням // Он подъезжает каждый день; // За ней он гонится, как тень; // Он счастлив, если ей накинет // Боа пушистый на плечо, // Или коснется горячо // Ее руки, или раздвинет // Пред нею пестрый полк ливрей, // Или платок подымет ей.
— Да как же, вот этого бедного Миколку вы ведь как, должно быть, терзали и мучили, психологически-то, на свой манер, покамест он не сознался;
день и ночь, должно быть, доказывали ему: «ты убийца, ты убийца…», — ну, а теперь, как он уж сознался, вы его опять по косточкам разминать начнете: «Врешь, дескать, не ты убийца! Не мог ты им быть! Не свои ты слова говоришь!» Ну, так как же после этого должность не комическая?
Когда всё мягко так? и нежно, и незрело? // На что же так давно? вот доброе вам дело: // Звонками только что гремя // И
день и ночь по снеговой пустыне, // Спешу к вам, голову сломя. // И как вас нахожу? в каком-то строгом чине! // Вот полчаса холодности терплю! // Лицо святейшей богомолки!.. — // И всё-таки я вас без памяти люблю. —
Он мысленно вел с ней нескончаемый разговор и
днем и ночью. К «Истории открытий и изобретений» он все примешивал какие-нибудь новые открытия в наружности или в характере Ольги, изобретал случай нечаянно встретиться с ней, послать книгу, сделать сюрприз.
Неточные совпадения
У
ночи много звезд прелестных, // Красавиц много на Москве. // Но ярче всех подруг небесных // Луна в воздушной синеве. // Но та, которую не смею // Тревожить лирою моею, // Как величавая луна, // Средь жен
и дев блестит одна. // С какою гордостью небесной // Земли касается она! // Как негой грудь ее полна! // Как томен взор ее чудесный!.. // Но полно, полно; перестань: // Ты заплатил безумству дань.
Морозна
ночь, всё небо ясно; // Светил небесных дивный хор // Течет так тихо, так согласно… // Татьяна на широкий двор // В открытом платьице выходит, // На месяц зеркало наводит; // Но в темном зеркале одна // Дрожит печальная луна… // Чу… снег хрустит… прохожий;
дева // К нему на цыпочках летит, //
И голосок ее звучит // Нежней свирельного напева: // Как ваше имя? Смотрит он //
И отвечает: Агафон.
И дождалась… Открылись очи; // Она сказала: это он! // Увы! теперь
и дни,
и ночи, //
И жаркий одинокий сон, // Всё полно им; всё
деве милой // Без умолку волшебной силой // Твердит о нем. Докучны ей //
И звуки ласковых речей, //
И взор заботливой прислуги. // В уныние погружена, // Гостей не слушает она //
И проклинает их досуги, // Их неожиданный приезд //
И продолжительный присест.
Встает заря во мгле холодной; // На нивах шум работ умолк; // С своей волчихою голодной // Выходит на дорогу волк; // Его почуя, конь дорожный // Храпит —
и путник осторожный // Несется в гору во весь дух; // На утренней заре пастух // Не гонит уж коров из хлева, //
И в час полуденный в кружок // Их не зовет его рожок; // В избушке распевая,
дева // Прядет,
и, зимних друг
ночей, // Трещит лучинка перед ней.
И труды,
и старания,
и бессонные
ночи вознаграждались ему изобильно, если
дело наконец начинало перед ним объясняться, сокровенные причины обнаруживаться,
и он чувствовал, что может передать его все в немногих словах, отчетливо
и ясно, так что всякому будет очевидно
и понятно.