Неточные совпадения
Отвлеченная мысль осуществляется в цехе, группа людей, собравшихся около нее, во имя ее, — необходимый организм ее развития; но как скоро она
достигла своей возмужалости в цехе, цех делается ей вреден, ей надобно дохнуть воздухом и взглянуть на
свет, как зародышу после девятимесячного прозябения в матери; ей надобна среда более широкая; между тем и люди касты, столь полезные своей мысли при начальном развитии ее, теряют свое значение, застывают, останавливаются, не идут вперед, ревниво отталкивают новое, страшатся упустить руно свое, хотят для себя за собою удержать мысль.
Книга, проходящая десять ценсур прежде, нежели
достигнет света, не есть книга, но поделка святой инквизиции; часто изуродованной, сеченной батожьем, с кляпом во рту узник, а раб всегда.
Но чем далее нужно было углубляться в коридор, тем тусклее
достигал свет, так что с трудом можно было распознать даже двери; тут-то и были покои самой Мавры Кузьмовны, жившей вместе с племянницей и несколькими посторонними старухами, которых она пропитывала на старости лет.
Она видит, осязает, верует, тогда как мы, с бедным умом нашим, бродим в потемках и, желая
достигнуть света, час от часу становимся слепее…
Неточные совпадения
Самгину было трудно с ним, но он хотел смягчить отношение матери к себе и думал, что
достигнет этого, играя с сыном, а мальчик видел в нем человека, которому нужно рассказать обо всем, что есть на
свете.
И без того уж знаю, что царствия небесного в полноте не
достигну (ибо не двинулась же по слову моему гора, значит, не очень-то вере моей там верят, и не очень уж большая награда меня на том
свете ждет), для чего же я еще сверх того и безо всякой уже пользы кожу с себя дам содрать?
Да, чем дальше подвигаюсь я в описании этой поры моей жизни, тем тяжелее и труднее становится оно для меня. Редко, редко между воспоминаниями за это время нахожу я минуты истинного теплого чувства, так ярко и постоянно освещавшего начало моей жизни. Мне невольно хочется пробежать скорее пустыню отрочества и
достигнуть той счастливой поры, когда снова истинно нежное, благородное чувство дружбы ярким
светом озарило конец этого возраста и положило начало новой, исполненной прелести и поэзии, поре юности.
Родители сахалинского уроженца обыкновенно начинают отбывать наказание еще задолго до появления его на
свет, и пока он родится, растет и
достигает 10-летнего возраста, они в большинстве уже успевают получить крестьянские права и уехать на материк.
Национальная самовлюбленность французов
достигла тогда"белого каления". Даже эмиграция, в лице"поэта-солнца" — Виктора Гюго, воспела величие Парижа. В его статье (за которую ему заплатил десять тысяч франков издатель выставочного"Путеводителя") Париж назван был ни больше ни меньше как"город-свет"–"ville-lumiere".