А для того, чтоб перейти во всеобщее сознание, потеряв свой искусственный язык, и сделаться достоянием площади и семьи, живоначальным источником действования и воззрения всех и каждого, — она слишком юна, она не могла еще иметь такого развития в жизни, ей много дела дома,
в сфере абстрактной; кроме философов-мухаммедан, никто не думает, что в науке все совершено, несмотря ни на выработанность формы, ни на полноту развертывающегося в ней содержания, ни на диалектическую методу, ясную и прозрачную для самой себя.
Наука, сказали мы прежде, провозгласила всеобщее примирение
в сфере мышления, и жаждавшие примирения раздвоились: одни отвергли примирение науки, не обсудив его, другие приняли поверхностно и буквально; были и есть, само собою разумеется, истинно понявшие науку, — они составляют македонскую фалангу ее, о которой мы не предположили себе говорить в ряде этих статей.
Неточные совпадения
Философия как наука предполагает известную степень развития самомышления, без которого нельзя подняться
в ее
сферу.
Все они чувствуют потребность пофилософствовать, но пофилософствовать между прочим, легко и приятно,
в известных границах; сюда принадлежат нежные мечтательные души, оскорбленные положительностью нашего века; они, жаждавшие везде осуществления своих милых, но несбыточных фантазий, не находят их и
в науке, отворачиваются от нее и, сосредоточенные
в тесных
сферах личных упований и надежд, бесплодно выдыхаются
в какую-то туманную даль.
Истина, будто из какого-то чувства целомудренности и стыда, задернулась мантией схоластики и держалась
в одной отвлеченной
сфере науки; но мантия эта, изношенная и протертая еще
в средние века, не может нынче прикрывать — истина лучезарна: ей достаточно одной щели, чтоб осветить целое поле.
Несмотря на такое направление, наука остается при одном желании и не может войти живым элементом
в стремительный поток практических
сфер, пока она
в руках касты ученых; одни люди жизни могут внедрить ее
в жизнь.
Прежде, нежели она предложит плод свой, она должна совершить
в себе и сознать, что совершила все, к чему была призвана
в своей
сфере: она близка к этому.
Француз не может удовлетвориться
в одной отвлеченной
сфере; ему нужна и гостиная, и площадь, и песня Беранже, и лист газеты, за него нечего бояться, он долго
в касте не останется.
Но, не подымаясь
в эту
сферу, расскажу один старый анекдот.
Поднимаясь по-своему во всеобщее, они не хотят упустить ни одной частности, а
в той
сфере не принимается ничего, точимого молью: одно вечное, родовое, необходимое призвано
в науку и освещено ею.
Наука не только провозгласила, но и сдержала слово: она, действительно, достигла примирения
в своей
сфере.
Требование было бы безумно, если б вменили ей
в обязанность совершить что-нибудь вне своей
сферы.
Сфера науки — всеобщее, мысль, разум как самопознающий дух, и
в ней она исполнила главную часть своего призвания — за остальную можно поручиться.
В тех
сферах,
в которых личность сохранила необходимость проявления ее
в деяниях очевидца,
в религии, например, не одно возношение лиц, но и нисхождение к лицам, сохранение их;
в ней вера признана мертвою без дел, любовь поставлена выше всего.
Мы совсем не
в том положении; для нас жизнь
в отвлеченно-всеобщих
сферах — несвоевременность, личная охота.
Всякая восходящая
сфера имеет притязание на исключительное господство и безусловное значение; вера
в него — главнейшее условие успеха, но дальнейшее развитие во времени необходимо переходит мнимо безусловную
сферу, и эта необходимость перехода гораздо с большей справедливостью может казаться безусловной.
В науке истина, облеченная не
в вещественное тело, а
в логический организм, живая архитектоникой диалектического развития, а не эпопеей временного бытия;
в ней закон — мысль исторгнутая, спасенная от бурь существования, от возмущений внешних и случайных;
в ней раздается симфония
сфер небесных, и каждый звук ее имеет
в себе вечность, потому что
в нем была необходимость, потому что случайный стон временного не достигает так высоко.
Разум сущий прояснил для себя
в науке, свел свои счеты с прошедшим и настоящим, — но осуществиться будущему надобно не
в одной всеобщей
сфере.
Личность, выходящая из науки, не принадлежит более ни частной жизни исключительно, ни исключительно всеобщим
сферам;
в ней сочетались частное и общее
в единичности гражданского лица.
Примирившись
в науке — она жаждет примирения
в жизни; но для этого надобно творчески одействотворить нравственную волю во всех практических
сферах.
Она этим погружением
в жизнь не потеряет своего трона; однажды побежденное
в этих
сферах — побеждено навеки; но и человек не потеряет
в ней остальных обителей жизни.
Они на все отвечают громкими словами, и вместо того, чтоб наполнить
в самом деле пропасти, делящие
сферы отвлеченные от действительных, противоречия
в жизни и мышлении, прикрывают их легкими тканями искусственной диалектической фиоритуры.
Раскрыть глаза формалистов трудно; они решительно, как буддисты, мертвое уничтожение
в бесконечном считают свободой и целью — и чем выше поднимаются
в морозные
сферы отвлечений, отрываясь от всего живого, тем покойнее себя чувствуют.
В нем наука имела величайшего, представителя; доведя ее до крайней точки — он нанес ее могуществу как исключительному, может, нехотя, сильный удар, ибо каждый шаг вперед долженствовал быть шагом
в практические
сферы.
Неточные совпадения
Тем не менее даже и по этим скудным фактам оказывается возможным уловить физиономию города и уследить, как
в его истории отражались разнообразные перемены, одновременно происходившие
в высших
сферах.
Воры-сердцеведцы встречаются чрезвычайно редко; чаще же случается, что мошенник даже самый грандиозный только
в этой
сфере и является замечательным деятелем, вне же пределов ее никаких способностей не выказывает.
Ударившись
в политеизм, [Политеи́зм (греч.) — многобожие.] осложненный гривуазностью, представители глуповской интеллигенции сделались равнодушны ко всему, что происходило вне замкнутой
сферы «езды на остров любви».
— Не думаю, опять улыбаясь, сказал Серпуховской. — Не скажу, чтобы не стоило жить без этого, но было бы скучно. Разумеется, я, может быть, ошибаюсь, но мне кажется, что я имею некоторые способности к той
сфере деятельности, которую я избрал, и что
в моих руках власть, какая бы она ни была, если будет, то будет лучше, чем
в руках многих мне известных, — с сияющим сознанием успеха сказал Серпуховской. — И потому, чем ближе к этому, тем я больше доволен.
Вследствие этого
в высших
сферах и даже
в обществе всё спуталось, и, несмотря на то, что всех это крайне интересовало, никто не мог понять, действительно ли бедствуют и погибают инородцы или процветают.