Неточные совпадения
Все
шло как нельзя
лучше.
У нас и в неофициальном мире дела
идут не много
лучше: десять лет спустя точно так же принимали Листа в московском обществе.
Унтер-офицер заметил, что если я хочу поесть, то надобно
послать купить что-нибудь, что казенный паек еще не назначен и что он еще дня два не будет назначен; сверх того, как он состоит из трех или четырех копеек серебром, то
хорошие арестанты предоставляют его в экономию.
Жандарм
пошел к смотрителю и требовал дощаника. Смотритель давал его нехотя, говорил, что, впрочем,
лучше обождать, что не ровен час. Жандарм торопился, потому что был пьян, потому что хотел показать свою власть.
Она тотчас заявила себя; на другой день после приезда я
пошел с сторожем губернаторской канцелярии искать квартиру, он меня привел в большой одноэтажный дом. Сколько я ему ни толковал, что ищу дом очень маленький и, еще
лучше, часть дома, он упорно требовал, чтоб я взошел.
— Ваше величество, — отвечал мещанин, — я к себе теперь не
пойду. Прикажите
лучше меня запереть в острог. Разговор мой с вашим величеством не останется в тайне — меня убьют.
Это было через край. Я соскочил с саней и
пошел в избу. Полупьяный исправник сидел на лавке и диктовал полупьяному писарю. На другой лавке в углу сидел или,
лучше, лежал человек с скованными ногами и руками. Несколько бутылок, стаканы, табачная зола и кипы бумаг были разбросаны.
Сначала были деньги, я всего накупила ему в самых больших магазейнах, а тут
пошло хуже да хуже, я все снесла «на крючок»; мне советовали отдать малютку в деревню; оно, точно, было бы
лучше — да не могу; я посмотрю на него, посмотрю — нет,
лучше вместе умирать; хотела места искать, с ребенком не берут.
У тебя, говорят, мысль
идти в монастырь; не жди от меня улыбки при этой мысли, я понимаю ее, но ее надобно взвесить очень и очень. Неужели мысль любви не волновала твою грудь? Монастырь — отчаяние, теперь нет монастырей для молитвы. Разве ты сомневаешься, что встретишь человека, который тебя будет любить, которого ты будешь любить? Я с радостью сожму его руку и твою. Он будет счастлив. Ежели же этот он не явится —
иди в монастырь, это в мильон раз
лучше пошлого замужества.
— Ну,
слава богу, договорились же, а то я с моим глупым нравом не знал, как начать… ваша взяла; три-четыре месяца в Петербурге меня
лучше убедили, чем все доводы.
Часто, выбившись из сил, приходил он отдыхать к нам; лежа на полу с двухлетним ребенком, он играл с ним целые часы. Пока мы были втроем, дело
шло как нельзя
лучше, но при звуке колокольчика судорожная гримаса пробегала по лицу его, и он беспокойно оглядывался и искал шляпу; потом оставался, по славянской слабости. Тут одно слово, замечание, сказанное не по нем, приводило к самым оригинальным сценам и спорам…
Станкевич был сын богатого воронежского помещика, сначала воспитывался на всей барской воле, в деревне, потом его
посылали в острогожское училище (и это чрезвычайно оригинально). Для
хороших натур богатое и даже аристократическое воспитание очень хорошо. Довольство дает развязную волю и ширь всякому развитию и всякому росту, не стягивает молодой ум преждевременной заботой, боязнью перед будущим, наконец оставляет полную волю заниматься теми предметами, к которым влечет.
— Bonjour, monsieur Herzen, votre affaire va parfaitement bien, [Здравствуйте, господин Герцен, наше дело
идет превосходно (фр.).] на
хорошей дороге…
В полгода он сделал в школе большие успехи. Его голос был voilé; [приглушенный (фр.).] он мало обозначал ударения, но уже говорил очень порядочно по-немецки и понимал все, что ему говорили с расстановкой; все
шло как нельзя
лучше — проезжая через Цюрих, я благодарил директора и совет, делал им разные любезности, они — мне.
Неточные совпадения
Ему бы следовало
пойти в бабку с матерней стороны, что было бы и
лучше, а он родился просто, как говорит пословица: ни в мать, ни в отца, а в проезжего молодца».
Еще не успеешь открыть рта, как они уже готовы спорить и, кажется, никогда не согласятся на то, что явно противуположно их образу мыслей, что никогда не назовут глупого умным и что в особенности не согласятся плясать по чужой дудке; а кончится всегда тем, что в характере их окажется мягкость, что они согласятся именно на то, что отвергали, глупое назовут умным и
пойдут потом поплясывать как нельзя
лучше под чужую дудку, — словом, начнут гладью, а кончат гадью.
Потом
пошли осматривать крымскую суку, которая была уже слепая и, по словам Ноздрева, должна была скоро издохнуть, но года два тому назад была очень
хорошая сука; осмотрели и суку — сука, точно, была слепая.
— Как же,
пошлем и за ним! — сказал председатель. — Все будет сделано, а чиновным вы никому не давайте ничего, об этом я вас прошу. Приятели мои не должны платить. — Сказавши это, он тут же дал какое-то приказанье Ивану Антоновичу, как видно ему не понравившееся. Крепости произвели, кажется,
хорошее действие на председателя, особливо когда он увидел, что всех покупок было почти на сто тысяч рублей. Несколько минут он смотрел в глаза Чичикову с выраженьем большого удовольствия и наконец сказал:
Пусть
лучше позабудемся мы! «Зачем ты, брат, говоришь мне, что дела в хозяйстве
идут скверно? — говорит помещик приказчику.