Неточные совпадения
Рассказы о возмущении, о суде,
ужас в Москве сильно поразили меня; мне открывался новый мир, который становился
больше и
больше средоточием всего нравственного существования моего; не знаю, как это сделалось, но, мало понимая или очень смутно, в чем дело, я чувствовал, что я не
с той стороны,
с которой картечь и победы, тюрьмы и цепи. Казнь Пестеля и его товарищей окончательно разбудила ребяческий сон моей души.
«…Поймут ли, оценят ли грядущие люди весь
ужас, всю трагическую сторону нашего существования? А между тем наши страдания — почки, из которых разовьется их счастие. Поймут ли они, отчего мы лентяи, ищем всяких наслаждений, пьем вино и прочее? Отчего руки не подымаются на
большой труд, отчего в минуту восторга не забываем тоски?.. Пусть же они остановятся
с мыслью и
с грустью перед камнями, под которыми мы уснем: мы заслужили их грусть!»
Неточные совпадения
Когда после того, как Махотин и Вронский перескочили
большой барьер, следующий офицер упал тут же на голову и разбился замертво и шорох
ужаса пронесся по всей публике, Алексей Александрович видел, что Анна даже не заметила этого и
с трудом поняла, о чем заговорили вокруг.
— Какое счастье! —
с отвращением и
ужасом сказала она, и
ужас невольно сообщился ему. — Ради Бога, ни слова, ни слова
больше.
Только в эту минуту я понял, отчего происходил тот сильный тяжелый запах, который, смешиваясь
с запахом ладана, наполнял комнату; и мысль, что то лицо, которое за несколько дней было исполнено красоты и нежности, лицо той, которую я любил
больше всего на свете, могло возбуждать
ужас, как будто в первый раз открыла мне горькую истину и наполнила душу отчаянием.
На дворе, на улице шумели, таскали тяжести. Это — не мешало. Самгин, усмехаясь, подумал, что, наверное, тысячи Варвар
с ужасом слушают такой шум, — тысячи, на разных улицах Москвы, в
больших и маленьких уютных гнездах. Вспомнились слова Макарова о не тяжелом, но пагубном владычестве женщин.
Клим Самгин подумал: упади она, и погибнут сотни людей из Охотного ряда, из Китай-города,
с Ордынки и Арбата, замоскворецкие люди из пьес Островского. Еще
большие сотни, в
ужасе пред смертью, изувечат, передавят друг друга. Или какой-нибудь иной
ужас взорвет это крепко спрессованное тело, и тогда оно, разрушенное, разрушит все вокруг, все здания, храмы, стены Кремля.