— Еще за окраску потолка и дверей, за переделку окон в кухне, за новые пробои к дверям —
сто пятьдесят четыре рубля двадцать
восемь копеек ассигнациями.
—
Сто двадцать шесть избирательных! Девяносто
восемь неизбирательных! — прозвучал невыговаривающий букву р голос секретаря. Потом послышался смех: пуговица и два ореха нашлись в ящике. Дворянин был допущен, и новая партия победила.
Долго, до самой полночи ходил он по комнате, думал и
сто раз передумывал насчет тюленя. «Ну что ж, — решил он наконец, — ну по рублю продам, десять тысяч убытку, опричь доставки и других расходов; по
восьми гривен продам — двадцать тысяч убытку. Убиваться не из чего — не по миру же, в самом деле, пойду!.. Барышу наклад родной брат, то один, то другой на тебя поглядит… Бог даст, поправимся, а все-таки надо скорей с тюленем развязаться!..»