Неточные совпадения
Когда я возвратился,
в маленьком доме царила мертвая тишина, покойник, по русскому обычаю, лежал на столе
в зале, поодаль сидел живописец Рабус, его приятель, и карандашом, сквозь
слезы снимал его портрет; возле покойника молча, сложа руки, с выражением бесконечной грусти,
стояла высокая женская фигура; ни один артист не сумел бы изваять такую благородную и глубокую «Скорбь».
Бедная Саша, бедная жертва гнусной, проклятой русской жизни, запятнанной крепостным состоянием, — смертью ты вышла на волю! И ты еще была несравненно счастливее других:
в суровом плену княгининого дома ты встретила друга, и дружба той, которую ты так безмерно любила, проводила тебя заочно до могилы. Много
слез стоила ты ей; незадолго до своей кончины она еще поминала тебя и благословляла память твою как единственный светлый образ, явившийся
в ее детстве!
Раз
в холодное зимнее утро приезжаю я
в правление,
в передней
стоит женщина лет тридцати, крестьянка; увидавши меня
в мундире, она бросилась передо мной на колени и, обливаясь
слезами, просила меня заступиться.
Natalie занемогла. Я
стоял возле свидетелем бед, наделанных мною, и больше, чем свидетелем, — собственным обвинителем, готовым идти
в палачи. Перевернулось и мое воображение — мое падение принимало все большие и большие размеры. Я понизился
в собственных глазах и был близок к отчаянию.
В записной книге того времени уцелели следы целой психической болезни от покаяния и себяобвинения до ропота и нетерпения, от смирения и
слез до негодования…
Она грустно расставалась с своим иконостасом,
в котором
стояло так много заветных святынь, облитых
слезами печали и радости; она покидала их, не краснея, как краснеют большие девочки своей вчерашней куклы.
И он,
в самом деле, потухал как-то одиноко
в своей семье. Возле него
стоял его брат, его друг — Петр Васильевич. Грустно, как будто
слеза еще не обсохла, будто вчера посетило несчастие, появлялись оба брата на беседы и сходки. Я смотрел на Ивана Васильевича, как на вдову или на мать, лишившуюся сына; жизнь обманула его, впереди все было пусто и одно утешение...
— Мне было слишком больно, — сказал он, — проехать мимо вас и не проститься с вами. Вы понимаете, что после всего, что было между вашими друзьями и моими, я не буду к вам ездить; жаль, жаль, но делать нечего. Я хотел пожать вам руку и проститься. — Он быстро пошел к саням, но вдруг воротился; я
стоял на том же месте, мне было грустно; он бросился ко мне, обнял меня и крепко поцеловал. У меня были
слезы на глазах. Как я любил его
в эту минуту ссоры!» [«Колокол», лист 90. (Прим. А. И. Герцена.)]
Неточные совпадения
Посреди улицы
стояла коляска, щегольская и барская, запряженная парой горячих серых лошадей; седоков не было, и сам кучер,
слезши с козел,
стоял подле; лошадей держали под уздцы. Кругом теснилось множество народу, впереди всех полицейские. У одного из них был
в руках зажженный фонарик, которым он, нагибаясь, освещал что-то на мостовой, у самых колес. Все говорили, кричали, ахали; кучер казался
в недоумении и изредка повторял:
Они хотели было говорить, но не могли.
Слезы стояли в их глазах. Они оба были бледны и худы; но
в этих больных и бледных лицах уже сияла заря обновленного будущего, полного воскресения
в новую жизнь. Их воскресила любовь, сердце одного заключало бесконечные источники жизни для сердца другого.
Я с этих пор вас будто не знавала. // Упреков, жалоб,
слез моих // Не смейте ожидать, не
стоите вы их; // Но чтобы
в доме здесь заря вас не застала, // Чтоб никогда об вас я больше не слыхала.
Сыновья его только что
слезли с коней. Это были два дюжие молодца, еще смотревшие исподлобья, как недавно выпущенные семинаристы. Крепкие, здоровые лица их были покрыты первым пухом волос, которого еще не касалась бритва. Они были очень смущены таким приемом отца и
стояли неподвижно, потупив глаза
в землю.
И сам домик обветшал немного, глядел небрежно, нечисто, как небритый и немытый человек. Краска
слезла, дождевые трубы местами изломались: оттого на дворе
стояли лужи грязи, через которые, как прежде, брошена была узенькая доска. Когда кто войдет
в калитку, старая арапка не скачет бодро на цепи, а хрипло и лениво лает, не вылезая из конуры.