Неточные совпадения
Что тут винить с натянутой регуловской точки зрения человека, — надобно винить грустную среду, в которой всякое благородное чувство передается, как контрабанда, под полой да затворивши двери; а
сказал слово громко — так день целый и думаешь, скоро ли придет
полиция…
Соколовского схватили в Петербурге и, не
сказавши, куда его повезут, отправили в Москву. Подобные шутки
полиция у нас делает часто и совершенно бесполезно. Это ее поэзия. Нет на свете такого прозаического, такого отвратительного занятия, которое бы не имело своей артистической потребности, ненужной роскоши, украшений. Соколовского привезли прямо в острог и посадили в какой-то темный чулан. Почему его посадили в острог, когда нас содержали по казармам?
Может, Бенкендорф и не сделал всего зла, которое мог сделать, будучи начальником этой страшной
полиции, стоящей вне закона и над законом, имевшей право мешаться во все, — я готов этому верить, особенно вспоминая пресное выражение его лица, — но и добра он не сделал, на это у него недоставало энергии, воли, сердца. Робость
сказать слово в защиту гонимых стоит всякого преступления на службе такому холодному, беспощадному человеку, как Николай.
После 13 июня 1849 года префект
полиции Ребильо что-то донес на меня; вероятно, вследствие его доноса и были взяты петербургским правительством странные меры против моего именья. Они-то, как я
сказал, заставили меня ехать с моей матерью в Париж.
Устыдившись гласности,
полиция сказала, что она не требует высылки, а только какую-то ничтожную сумму денег в обеспечение (caution), что ребенок не кто-нибудь другой, а он сам.
— Она — известная шарлатанка, — сказал прокурор. — Она тут гаданьем занялась было, дураков морочила, да я
сказал полиции, что это надо прекратить. На этот раз были умны, послушались.
Неточные совпадения
— Вот, если б Обломова сын пропал, —
сказал он на предложение жены поехать поискать Андрея, — так я бы поднял на ноги всю деревню и земскую
полицию, а Андрей придет. О, добрый бурш!
— А, ты так? —
сказал он. — Ну, входи, садись. Хочешь ужинать? Маша, три порции принеси. Нет, постой. Ты знаешь, кто это? — обратился он к брату, указывая на господина в поддевке, — это господин Крицкий, мой друг еще из Киева, очень замечательный человек. Его, разумеется, преследует
полиция, потому что он не подлец.
— Это — Лепин, кажется — мэр Парижа или префект
полиции, —
сказала Марина. — Неинтересно, какие-то домашние дела.
— Больного нет, —
сказал доктор, не поднимая головы и как-то неумело скрипя по бумаге пером. — Вот, пишу для
полиции бумажку о том, что человек законно и воистину помер.
А в конце концов, черт знает, что в ней есть, — устало и почти озлобленно подумал он. — Не может быть, чтоб она в
полиции… Это я выдумал, желая оттолкнуться от нее. Потому что она
сказала мне о взрыве дачи Столыпина и я вспомнил Любимову…»