Года за полтора перед тем познакомились мы с В., это был
своего рода лев в Москве. Он воспитывался в Париже, был богат, умен, образован, остер, вольнодум, сидел в Петропавловской крепости по делу 14 декабря и был в числе выпущенных; ссылки он не испытал, но слава оставалась при нем. Он служил и имел большую силу у генерал-губернатора. Князь Голицын любил людей с свободным образом мыслей, особенно если они его хорошо выражали по-французски. В русском языке князь был не силен.
— Вот был профессор-с — мой предшественник, — говорил мне в минуту задушевного разговора вятский полицмейстер. — Ну, конечно, эдак жить можно, только на это надобно родиться-с; это в
своем роде, могу сказать, Сеславин, Фигнер, — и глаза хромого майора, за рану произведенного в полицмейстеры, блистали при воспоминании славного предшественника.
Неточные совпадения
Встарь бывала, как теперь в Турции, патриархальная, династическая любовь между помещиками и дворовыми. Нынче нет больше на Руси усердных слуг, преданных
роду и племени
своих господ. И это понятно. Помещик не верит в
свою власть, не думает, что он будет отвечать за
своих людей на Страшном судилище Христовом, а пользуется ею из выгоды. Слуга не верит в
свою подчиненность и выносит насилие не как кару божию, не как искус, — а просто оттого, что он беззащитен; сила солому ломит.
Мы до сих пор смотрим на европейцев и Европу в том
роде, как провинциалы смотрят на столичных жителей, — с подобострастием и чувством собственной вины, принимая каждую разницу за недостаток, краснея
своих особенностей, скрывая их, подчиняясь и подражая.
Вот этот-то действительный тайный Пик де ла Мирандоль завел нового
рода испытания. Он велел отобрать лучших студентов для того, чтоб каждый из них прочел по лекции из
своих предметов вместо профессора. Деканы, разумеется, выбрали самых бойких.
Пожилых лет, небольшой ростом офицер, с лицом, выражавшим много перенесенных забот, мелких нужд, страха перед начальством, встретил меня со всем радушием мертвящей скуки. Это был один из тех недальних, добродушных служак, тянувший лет двадцать пять
свою лямку и затянувшийся, без рассуждений, без повышений, в том
роде, как служат старые лошади, полагая, вероятно, что так и надобно на рассвете надеть хомут и что-нибудь тащить.
Тюфяев знал
своих гостей насквозь, презирал их, показывал им иногда когти и вообще обращался с ними в том
роде, как хозяин обращается с
своими собаками: то с излишней фамильярностью, то с грубостию, выходящей из всех пределов, — и все-таки он звал их на
свои обеды, и они с трепетом и радостью являлись к нему, унижаясь, сплетничая, подслуживаясь, угождая, улыбаясь, кланяясь.
Между разными распоряжениями из Петербурга велено было в каждом губернском городе приготовить выставку всякого
рода произведений и изделий края и расположить ее по трем царствам природы. Это разделение по царствам очень затруднило канцелярию и даже отчасти Тюфяева. Чтоб не ошибиться, он решился, несмотря на
свое неблагорасположение, позвать меня на совет.
Наполеон женил
своих воинов в том
роде, как наши помещики женят дворовых людей, — не очень заботясь о любви и наклонностях.
Оттого-то протестантизм и вытолкнул одну богородицу из
своих сараев богослужения, из
своих фабрик слова божия. Она действительно мешает христианскому чину, она не может отделаться от
своей земной природы, она греет холодную церковь и, несмотря ни на что, остается женщиной, матерью. Естественными
родами мстит она за неестественное зачатие и вырывает благословение
своему чреву из уст монашеских, проклинающих все телесное.
Я после и прежде встречал в жизни много мистиков в разных
родах, от Виберга и последователей Товянского, принимавших Наполеона за военное воплощение бога и снимавших шапку, проходя мимо Вандомской колонны, до забытого теперь «Мапа», который сам мне рассказывал
свое свидание с богом, случившееся на шоссе между Монморанси и Парижем.
Раз воротился я домой поздно вечером; она была уже в постели; я взошел в спальную. На сердце у меня было скверно. Филиппович пригласил меня к себе, чтоб сообщить мне
свое подозрение на одного из наших общих знакомых, что он в сношениях с полицией. Такого
рода вещи обыкновенно щемят душу не столько возможной опасностью, сколько чувством нравственного отвращения.
Если
роды кончатся хорошо, все пойдет на пользу; но мы не должны забывать, что по дороге может умереть ребенок или мать, а может, и оба, и тогда — ну, тогда история с
своим мормонизмом начнет новую беременность…
— Заметьте, — добавил я, — что в Стансфильде тори и их сообщники преследуют не только революцию, которую они смешивают с Маццини, не только министерство Палмерстона, но, сверх того, человека,
своим личным достоинством,
своим трудом, умом достигнувшего в довольно молодых летах места лорда в адмиралтействе, человека без
рода и связей в аристократии.
Неточные совпадения
И как уж потом ни хитри и ни облагораживай
свое прозвище, хоть заставь пишущих людишек выводить его за наемную плату от древнекняжеского
рода, ничто не поможет: каркнет само за себя прозвище во все
свое воронье горло и скажет ясно, откуда вылетела птица.
Почтмейстер заметил, что Чичикову предстоит священная обязанность, что он может сделаться среди
своих крестьян некоторого
рода отцом, по его выражению, ввести даже благодетельное просвещение, и при этом случае отозвался с большою похвалою об Ланкастеровой школе [Ланкастерова школа — обучение по системе английского педагога Ланкастера (1778–1838), по которой педагог обучает только лучших учеников, а те, в
свою очередь, обучают других учеников.
— И знаете, Павел Иванович! — сказал Манилов, явя в лице
своем выражение не только сладкое, но даже приторное, подобное той микстуре, которую ловкий светский доктор засластил немилосердно, воображая ею обрадовать пациента. — Тогда чувствуешь какое-то, в некотором
роде, духовное наслаждение… Вот как, например, теперь, когда случай мне доставил счастие, можно сказать образцовое, говорить с вами и наслаждаться приятным вашим разговором…
— Как в цене? — сказал опять Манилов и остановился. — Неужели вы полагаете, что я стану брать деньги за души, которые в некотором
роде окончили
свое существование? Если уж вам пришло этакое, так сказать, фантастическое желание, то с
своей стороны я передаю их вам безынтересно и купчую беру на себя.
Нельзя сказать наверно, точно ли пробудилось в нашем герое чувство любви, — даже сомнительно, чтобы господа такого
рода, то есть не так чтобы толстые, однако ж и не то чтобы тонкие, способны были к любви; но при всем том здесь было что-то такое странное, что-то в таком
роде, чего он сам не мог себе объяснить: ему показалось, как сам он потом сознавался, что весь бал, со всем
своим говором и шумом, стал на несколько минут как будто где-то вдали; скрыпки и трубы нарезывали где-то за горами, и все подернулось туманом, похожим на небрежно замалеванное поле на картине.