Схоронивши мать, Зиновий Алексеич переселился в Вольск. Выстроил там лучший дом в городе, разубрал его, разукрасил, денег не жалея, лишь бы отделать все в «наилучшем виде», лишь бы каждому кидалось в глаза его убранство, лишь бы всяк, кто мимо дома ни шел, ни ехал, — все бы время на него любовался и, уехавши, молвил бы сам про себя: «Сумел поставить хоромы Зиновий Алексеич!»
Сусанна Николаевна, впрочем, не оставила своей мысли ехать
похоронить мать и на другой же день опять-таки приступила к Егору Егорычу с просьбой отпустить ее в Кузьмищево. Напрасно он почти с запальчивостью ей возражал:
Затем во все то время, как сестра его портила, поправляла, и опять портила, и снова поправляла свое общественное положение, он поднимался по службе,
схоронил мать и отца, благословивших его у своего гроба; женился на состоятельной девушке из хорошей семьи и, метя в сладких мечтах со временем в министры, шел верною дорогой новейших карьеристов, то есть заседал в двадцати комитетах, отличался искусством слагать фразы и блистал проповедью прогресса и гуманности, доводящею до сонной одури.
Я знал, что там передаются самые свежие новости: как вчера у отставного дедушкиного повара Игната Семеновича заболела голова, а Павел буфетчик в той же избе в своем углу стал на щипок отхватывать «барыню» на балалайке, и как Игнат Семенович два раза крикнул ему: «перестань!», а потом не посмотрел, что он с барского верха, и расколотил ему балалайку; как третьего дня
хоронили мать дурочки Акулины, и как дурочка чудесно по ней голосила и причитала:
Неточные совпадения
Она бы потосковала еще о своей неудавшейся любви, оплакала бы прошедшее,
похоронила бы в душе память о нем, потом… потом, может быть, нашла бы «приличную партию», каких много, и была бы хорошей, умной, заботливой женой и
матерью, а прошлое сочла бы девической мечтой и не прожила, а протерпела бы жизнь. Ведь все так делают!
Увидел дурень, — // Семеро братьев //
Матерь хоронят;
Мать обрадовалась, заторопилась и понесла
хоронить.
Пришло раз ему письмо из дома. Пишет ему старуха
мать: «Стара я уж стала, и хочется перед смертью повидать любимого сынка. Приезжай со мной проститься,
похорони, а там и с богом, поезжай опять на службу. А я тебе и невесту приискала: и умная, и хорошая, и именье есть. Полюбится тебе, может, и женишься и совсем останешься».
Ты, пустыня, моя матушка, // Помилей мне отца с
матерью, // Вы, леса мои кудрявые, // Помилей мне роду-племени, // Вы, луга, луга зеленые, // Помилее красна золота, // Вы, раздольица широкие, // Помилее чиста сéребра, // Вы, кусты, кусты ракитовы, // Помилее скатнá жемчугу, // Вы, залетны мелки пташечки, //
Схороните мои косточки // На чужой дальной сторонушке, // Во прекрасной во пустынюшке.