Неточные совпадения
Народ русский отвык от смертных казней: после Мировича, казненного вместо Екатерины II, после Пугачева и его товарищей
не было казней;
люди умирали под кнутом, солдат гоняли (вопреки закону) до смерти сквозь строй, но смертная казнь de jure [юридически (лат.).]
не существовала.
Изверг этот взял стакан, налил его до невозможной полноты и вылил его себе внутрь,
не переводя дыхания; этот образ вливания спиртов и вин только
существует у русских и у поляков; я во всей Европе
не видал
людей, которые бы пили залпом стакан или умели хватить рюмку.
— Чему же вы удивляетесь? — возразил доктор. — Цель всякой речи убедить, я и тороплюсь прибавить сильнейшее доказательство, какое
существует на свете. Уверьте
человека, что убить родного отца ни копейки
не будет стоить, — он убьет его.
— Теперь вы знаете роковую тайну моего горького существования! — продолжал генерал, покуда я, вне себя от изумления, смотрел на него, — покамест, я был субалтерн — и штаб-офицером,
не существовало человека, который при встрече со мной не говорил: вот отважный Пупон!
Неточные совпадения
Одет в военного покроя сюртук, застегнутый на все пуговицы, и держит в правой руке сочиненный Бородавкиным"Устав о неуклонном сечении", но, по-видимому,
не читает его, а как бы удивляется, что могут
существовать на свете
люди, которые даже эту неуклонность считают нужным обеспечивать какими-то уставами.
— Почему же? Мне кажется, что для образованных
людей, — сказал Михайлов, — спора уже
не может
существовать.
Это был решительно
человек, для которого
не существовало сомнений вовсе; и сколько у них заметно было шаткости и робости в предположениях, столько у него твердости и уверенности.
Затем писавшая упоминала, что омочает слезами строки нежной матери, которая, протекло двадцать пять лет, как уже
не существует на свете; приглашали Чичикова в пустыню, оставить навсегда город, где
люди в душных оградах
не пользуются воздухом; окончание письма отзывалось даже решительным отчаяньем и заключалось такими стихами:
Это был один из тех характеров, которые могли возникнуть только в тяжелый XV век на полукочующем углу Европы, когда вся южная первобытная Россия, оставленная своими князьями, была опустошена, выжжена дотла неукротимыми набегами монгольских хищников; когда, лишившись дома и кровли, стал здесь отважен
человек; когда на пожарищах, в виду грозных соседей и вечной опасности, селился он и привыкал глядеть им прямо в очи, разучившись знать,
существует ли какая боязнь на свете; когда бранным пламенем объялся древле мирный славянский дух и завелось козачество — широкая, разгульная замашка русской природы, — и когда все поречья, перевозы, прибрежные пологие и удобные места усеялись козаками, которым и счету никто
не ведал, и смелые товарищи их были вправе отвечать султану, пожелавшему знать о числе их: «Кто их знает! у нас их раскидано по всему степу: что байрак, то козак» (что маленький пригорок, там уж и козак).