Неточные совпадения
Мне было около пятнадцати лет, когда мой отец пригласил священника
давать мне уроки богословия, насколько это было нужно для вступления в университет. Катехизис попался мне в руки после Вольтера. Нигде религия
не играет такой скромной роли в деле воспитания, как в России, и это, разумеется, величайшее
счастие. Священнику за уроки закона божия платят всегда полцены, и даже это так, что тот же священник, если
дает тоже уроки латинского языка, то он за них берет дороже, чем за катехизис.
И хорошо, что человек или
не подозревает, или умеет
не видать, забыть. Полного
счастия нет с тревогой; полное
счастие покойно, как море во время летней тишины. Тревога
дает свое болезненное, лихорадочное упоение, которое нравится, как ожидание карты, но это далеко от чувства гармонического, бесконечного мира. А потому сон или нет, но я ужасно высоко ценю это доверие к жизни, пока жизнь
не возразила на него,
не разбудила… мрут же китайцы из-за грубого упоения опиумом…»
Роковой день приближался, все становилось страшнее и страшнее. Я смотрел на доктора и на таинственное лицо «бабушки» с подобострастием. Ни Наташа, ни я, ни наша молодая горничная
не смыслили ничего; по
счастию, к нам из Москвы приехала, по просьбе моего отца, на это время одна пожилая
дама, умная, практическая и распорядительная. Прасковья Андреевна, видя нашу беспомощность, взяла самодержавно бразды правления, я повиновался, как негр.
С другой стороны было написано рукой Natalie: «1 января 1841. Вчера Александр
дал мне этот листок; лучшего подарка он
не мог сделать, этот листок разом вызвал всю картину трехлетнего
счастья, беспрерывного, беспредельного, основанного на одной любви.
Если б Гарибальди
не вставал в пять часов утра и
не принимал в шесть, она удалась бы совсем; по
счастию, усердие интриги раньше половины девятого
не шло; только в день его отъезда
дамы начали вторжение в его спальню часом раньше.
Неточные совпадения
Его нежданным появленьем, // Мгновенной нежностью очей // И странным с Ольгой поведеньем // До глубины души своей // Она проникнута;
не может // Никак понять его; тревожит // Ее ревнивая тоска, // Как будто хладная рука // Ей сердце жмет, как будто бездна // Под ней чернеет и шумит… // «Погибну, — Таня говорит, — // Но гибель от него любезна. // Я
не ропщу: зачем роптать? //
Не может он мне
счастья дать».
Случайно вас когда-то встретя, // В вас искру нежности заметя, // Я ей поверить
не посмел: // Привычке милой
не дал ходу; // Свою постылую свободу // Я потерять
не захотел. // Еще одно нас разлучило… // Несчастной жертвой Ленский пал… // Ото всего, что сердцу мило, // Тогда я сердце оторвал; // Чужой для всех, ничем
не связан, // Я думал: вольность и покой // Замена
счастью. Боже мой! // Как я ошибся, как наказан…
— Да ведь это
не в банк; тут никакого
не может быть
счастья или фальши: все ведь от искусства; я даже тебя предваряю, что я совсем
не умею играть, разве что-нибудь мне
дашь вперед.
— И на что бы трогать? Пусть бы, собака, бранился! То уже такой народ, что
не может
не браниться! Ох, вей мир, какое
счастие посылает бог людям! Сто червонцев за то только, что прогнал нас! А наш брат: ему и пейсики оборвут, и из морды сделают такое, что и глядеть
не можно, а никто
не даст ста червонных. О, Боже мой! Боже милосердый!
— А если пан хочет видеться, то завтра нужно рано, так чтобы еще и солнце
не всходило. Часовые соглашаются, и один левентарь [Левентарь — начальник охраны.] обещался. Только пусть им
не будет на том свете
счастья! Ой, вей мир! Что это за корыстный народ! И между нами таких нет: пятьдесят червонцев я
дал каждому, а левентарю…