Неточные совпадения
— У Буйс, на Кузнецкой мост, — отрывисто отвечал Карл Иванович, несколько пикированный, и ставил одну ногу на другую, как
человек,
готовый постоять за себя.
— Недостатка в месте у меня нет, — ответил он, — но для вас, я думаю, лучше ехать, вы приедете часов в десять к вашему батюшке. Вы ведь знаете, что он еще сердит на вас; ну — вечером, перед сном у старых
людей обыкновенно нервы ослаблены и вялы, он вас примет, вероятно, гораздо лучше нынче, чем завтра; утром вы его найдете совсем
готовым для сражения.
Видеть себя в печати — одна из самых сильных искусственных страстей
человека, испорченного книжным веком. Но тем не меньше решаться на публичную выставку своих произведений — нелегко без особого случая.
Люди, которые не смели бы думать о печатании своих статей в «Московских ведомостях», в петербургских журналах, стали печататься у себя дома. А между тем пагубная привычка иметь орган, привычка к гласности укоренилась. Да и совсем
готовое орудие иметь недурно. Типографский станок тоже без костей!
Надобно было, чтоб для довершения беды подвернулся тут инспектор врачебной управы, добрый
человек, но один из самых смешных немцев, которых я когда-либо встречал; отчаянный поклонник Окена и Каруса, он рассуждал цитатами, имел на все
готовый ответ, никогда ни в чем не сомневался и воображал, что совершенно согласен со мной.
Поль-Луи Курье уже заметил в свое время, что палачи и прокуроры становятся самыми вежливыми
людьми. «Любезнейший палач, — пишет прокурор, — вы меня дружески одолжите, приняв на себя труд, если вас это не обеспокоит, отрубить завтра утром голову такому-то». И палач торопится отвечать, что «он считает себя счастливым, что такой безделицей может сделать приятное г. прокурору, и остается всегда
готовый к его услугам — палач». А тот — третий, остается преданным без головы.
Людям этого слоя не живется в отрицании, в разборе, им анатомия противна, они ищут
готового, целого, созидающего.
Готовая организация, обязательный строй и долею казарменный порядок фаланстера если не находят сочувствия в
людях критики, то, без сомнения, сильно привлекают тех усталых
людей, которые просят почти со слезами, чтоб истина, как кормилица, взяла их на руки и убаюкала.
— Вздор это! — отвергнул настойчиво Тулузов. — Князя бил и убил один Лябьев, который всегда был негодяй и картежник… Впрочем, черт с ними! Мы должны думать о наших делах… Ты говоришь, что если бы что и произошло в кабаке, так бывшие тут разбегутся; но этого мало… Ты сам видишь, какие строгости нынче пошли насчет этого… Надобно, чтобы у нас были заранее
готовые люди, которые бы показали все, что мы им скажем. Полагаю, что таких людей у тебя еще нет под рукой?
Я хотел там хорошенько обстановиться и приехать сюда с своими
готовыми людьми, но, понимаете, этого уже нельзя, этого уже невозможно было сделать, потому что все на себя печати поналожили: тот абсолютист, тот конституционалист, этот радикал… и каждый хочет, чтобы я держал его сторону…
Кто, кроме Митрофана, этого вечно талантливого и вечно
готового человека, для которого не существует даже объекта движения и исполнительности, а существует только самое движение и самая исполнительность?
Неточные совпадения
Говорит он скоро и вычурно: он из тех
людей, которые на все случаи жизни имеют
готовые пышные фразы, которых просто прекрасное не трогает и которые важно драпируются в необыкновенные чувства, возвышенные страсти и исключительные страдания.
«Гость, кажется, очень неглупый
человек, — думал хозяин, — степенен в словах и не щелкопер». И, подумавши так, стал он еще веселее, точно как бы сам разогрелся от своего разговора и как бы празднуя, что нашел
человека,
готового слушать умные советы.
— Я на это тебе только одно скажу: трудно поверить, чтобы
человек, который, несмотря на свои шестьдесят лет, зиму и лето ходит босой и, не снимая, носит под платьем вериги в два пуда весом и который не раз отказывался от предложений жить спокойно и на всем
готовом, — трудно поверить, чтобы такой
человек все это делал только из лени.
Видишь, есть же благородные и великодушные
люди, тотчас
готовые помочь бедной дворянке в несчастии.
По бокам парадного крыльца медные и эмалированные дощечки извещали черными буквами, что в доме этом обитают
люди странных фамилий: присяжный поверенный Я. Ассикритов, акушерка Интролигатина, учитель танцев Волков-Воловик, настройщик роялей и починка деревянных инструментов П. Е. Скромного, «Школа кулинарного искусства и
готовые обеды на дом Т. П. Федькиной», «Переписка на машинке, 3-й этаж, кв.