— Я сделал что мог, я посылал к Кутузову, он не вступает ни в какие переговоры и не доводит до сведения
государя моих предложений. Хотят войны, не моя вина, — будет им война.
— Слышал я,
государь мой, — говорил он однажды, — что братец ваш еще кавалерию изволил получить. Стар, батюшка, становлюсь, скоро богу душу отдам, а ведь не сподобил меня господь видеть братца в кавалерии, хоть бы раз перед кончиной лицезреть их в ленте и во всех регалиях!
Неточные совпадения
Винценгероде, узнав о письме, объявил
моему отцу, что он его немедленно отправит с двумя драгунами к
государю в Петербург.
Граф спросил письмо, отец
мой сказал о своем честном слове лично доставить его; граф обещал спросить у
государя и на другой день письменно сообщил, что
государь поручил ему взять письмо для немедленного доставления.
С месяц отец
мой оставался арестованным в доме Аракчеева; к нему никого не пускали; один С. С. Шишков приезжал по приказанию
государя расспросить о подробностях пожара, вступления неприятеля и о свидании с Наполеоном; он был первый очевидец, явившийся в Петербург.
Меня возмущал его материализм. Поверхностный и со страхом пополам вольтерианизм наших отцов нисколько не был похож на материализм Химика. Его взгляд был спокойный, последовательный, оконченный; он напоминал известный ответ Лаланда Наполеону. «Кант принимает гипотезу бога», — сказал ему Бонапарт. «Sire, [
Государь (фр.).] — возразил астроном, — мне в
моих занятиях никогда не случалось нуждаться в этой гипотезе».
Государь, увидев несколько лиц, одетых в партикулярных платьях (в числе следовавших за экипажем), вообразил, что это были лица подозрительные, приказал взять этих несчастных на гауптвахты и, обратившись к народу, стал кричать: „Это все подлые полячишки, они вас подбили!“ Подобная неуместная выходка совершенно испортила, по
моему мнению, результаты».
Но русскую полицию трудно сконфузить. Через две недели арестовали нас, как соприкосновенных к делу праздника. У Соколовского нашли письма Сатина, у Сатина — письма Огарева, у Огарева —
мои, — тем не менее ничего не раскрывалось. Первое следствие не удалось. Для большего успеха второй комиссии
государь послал из Петербурга отборнейшего из инквизиторов, А. Ф. Голицына.
—
Государь, — ответил Стааль, — пощадите
мои седые волосы, я дожил до них без малейшего пятна.
Мое усердие известно вашему величеству, кровь
моя, остаток дней принадлежат вам. Но тут дело идет о
моей чести —
моя совесть восстает против того, что делается в комиссии.
1 июля 1842 года императрица, пользуясь семейным праздником, просила
государя разрешить мне жительство в Москве, взяв во внимание болезнь
моей жены и ее желание переехать туда.
Государь согласился, и через три дня
моя жена получила от Бенкендорфа письмо, в котором он сообщал, что мне разрешено сопровождать ее в Москву вследствие предстательства государыни.
Ротшильд согласился принять билет
моей матери, но не хотел платить вперед, ссылаясь на письмо Гассера. Опекунский совет действительно отказал в уплате. Тогда Ротшильд велел Гассеру потребовать аудиенции у Нессельроде и спросить его, в чем дело. Нессельроде отвечал, что хотя в билетах никакого сомнения нет и иск Ротшильда справедлив, но что
государь велел остановить капитал по причинам политическим и секретным.
Герой Нашего Времени, милостивые
государи мои, точно портрет, но не одного человека: это портрет, составленный из пороков всего нашего поколения, в полном их развитии.
— А осмелюсь ли, милостивый
государь мой, обратиться к вам с разговором приличным? Ибо хотя вы и не в значительном виде, но опытность моя отличает в вас человека образованного и к напитку непривычного. Сам всегда уважал образованность, соединенную с сердечными чувствами, и, кроме того, состою титулярным советником. Мармеладов — такая фамилия; титулярный советник. Осмелюсь узнать: служить изволили?
С великим моим удовольствием исполняю сие ваше желание и препровождаю к вам, милостивый
государь мой, все, что из его разговоров, а также из собственных моих наблюдений запомнить могу.
Неточные совпадения
— Для чего я не служу, милостивый
государь, — подхватил Мармеладов, исключительно обращаясь к Раскольникову, как будто это он ему задал вопрос, — для чего не служу? А разве сердце у меня не болит о том, что я пресмыкаюсь втуне? Когда господин Лебезятников, тому месяц назад, супругу
мою собственноручно избил, а я лежал пьяненькой, разве я не страдал? Позвольте, молодой человек, случалось вам… гм… ну хоть испрашивать денег взаймы безнадежно?
Милостивый
государь, месяц назад тому супругу
мою избил господин Лебезятников, а супруга
моя не то что я!
Ну-с,
государь ты
мой (Мармеладов вдруг как будто вздрогнул, поднял голову и в упор посмотрел на своего слушателя), ну-с, а на другой же день, после всех сих мечтаний (то есть это будет ровно пять суток назад тому) к вечеру, я хитрым обманом, как тать в нощи, похитил у Катерины Ивановны от сундука ее ключ, вынул, что осталось из принесенного жалованья, сколько всего уж не помню, и вот-с, глядите на меня, все!
Парень им говорил: — Перестаньте плакать, перестаньте рвать
мое сердце. Зовет нас
государь на службу. На меня пал жеребей. Воля божия. Кому не умирать, тот жив будет. Авось-либо я с полком к вам приду. Авось-либо дослужуся до чина. Не крушися,
моя матушка родимая. Береги для меня Прасковьюшку. — Рекрута сего отдавали из экономического селения.
По сей причине, милостивейший
государь! труд
мой должен весьма быть приятен всему древнему благородному обществу; но всяк имеет своих злодеев.