Неточные совпадения
Лишенный всяких
занятий и скрывая страшное самолюбие, доходившее до наивности, он для рассеяния скупал ненужные вещи и заводил еще более ненужные тяжбы, которые
вел с ожесточением.
Народ догадался по боли, которую чувствовал при
вести о ее
занятии неприятелем, о своей кровной связи с Москвой.
… В Перми меня привезли прямо к губернатору. У него был большой съезд, в этот день венчали его дочь с каким-то офицером. Он требовал, чтоб я взошел, и я должен был представиться всему пермскому обществу в замаранном дорожном архалуке, в грязи и пыли. Губернатор, потолковав всякий вздор, запретил мне знакомиться с сосланными поляками и
велел на днях прийти к нему, говоря, что он тогда сыщет мне
занятие в канцелярии.
Сбитый канцелярией с моих
занятий, я
вел беспокойно праздную жизнь; при особенной удобовпечатлимости или, лучше сказать, удободвижимости характера и отсутствии опытности можно было ждать ряд всякого рода столкновений.
Срочные
занятия окончены; он предоставлен себе, его не
ведут, но он не знает, что ему делать.
Ребята из Лелькина кружка уходили. Входили ребята более серьезные, изучавшие диамат (диалектический материализм). Кружок по диамату вел комсомолец Арон Броннер, брат Баси. Лелька раза два мельком встречалась с ним у Баси. Он ей не понравился. Стало интересно, как он
ведет занятия. Лелька осталась послушать.
Неточные совпадения
— Она очень милая, очень, очень жалкая, хорошая женщина, — говорил он, рассказывая про Анну, ее
занятия и про то, что она
велела сказать.
Затем, университет в его лучших представителях, склад
занятий, отличие от тогдашних университетских городов, сравнительно, например, с Казанью, все то, чем действительно можно было попользоваться для своего общего умственного и научно-специального развития; как поставлены были студенты в городе; что они имели в смысле обще-развивающих условий; какие художественные удовольствия; какие формы общительности вне корпоративной, то есть почти исключительно трактирной (по"кнейпам") жизни, какую
вело большинство буршей.
Я уже говорил, какую изумительно трудовую жизнь
вел этот мудрец. Каждый день одна только работа над словарем французского языка брала у него по восьми часов, а остальные восемь он методически распределял между другими
занятиями.
В этот вечер он не пошел в собрание, а достал из ящика толстую разлинованную тетрадь, исписанную мелким неровным почерком, и писал до глубокой ночи. Это была третья, по счету, сочиняемая Ромашовым
повесть, под заглавием: «Последний роковой дебют». Подпоручик сам стыдился своих литературных
занятий и никому в мире ни за что не признался бы в них.
Жизнь фон Зееманы
вели в Москве хотя и не настолько обособленную, как в Петербурге, что было бы уже совершенно противно вековым уставам гостеприимства Белокаменной, но все же довольно уединенную — Антон Антонович, ссылаясь на служебные
занятия, а Лидия Павловна на детей, которых кроме знакомого нам Антона Антоновича II, было еще двое: сын Николай, названный в честь Зарудина, и дочь Наталья — в честь Натальи Федоровны Аракчеевой. Оба последние ребенка были также крестники Николая Павловича и графини.