Называемый (le N-é, то есть nommé, но это не значит „вышеупомянутый“, потому что прежде обо мне не говорится, это только безграмотная попытка как можно грубее обозначить человека) Герцен, Александр, 40 лет (два года прибавили), русский подданный, живущий там-то, обязан оставить немедленно Париж по объявлении сего и в наискорейшем времени выехать из пределов Франции.
Параша. Что ты пуглив больно! Ты вот слов моих испугался, а кабы ты в душу-то мою заглянул, что там-то! Черно, Вася, черно там. Знаешь ли ты, что с душой-то делается, когда терпенью конец приходит? (Почти шопотом). Знаешь ли ты, парень, какой это конец-то, где этот конец-то терпенью?
— Теперь, батюшка, наше дело верное! — завтра к вечеру приедем, послезавтра чем свет в канцелярию… отрапортовал… сейчас тебе в зубы подорожную, прогоны и прочее… А уж там-то, на месте-то какое житье! баранина, я вам скажу…
В этом он виноват был сам. Старухи давно уже, услыхав его фамилию, осведомлялись, из тех ли он Райских, которые происходили тогда-то от тех-то и жили там-то?
Что нам там больно рассказали – живут там-то, особенности – превращаются в огромных ящеров, жадны, злопамятны, собственники – не лучший вариант в качестве врага.
Вот там-то милейший виконт и будет ждать своего освобождения.
Решив двигаться в сторону каменной башни, уж там-то должен быть хоть кто-то.
Что нам там больно рассказали – живут там-то, особенности – превращаются в огромных ящеров, жадны, злопамятны, собственники – не лучший вариант в качестве врага.