Жена рыдала на коленях у кровати возле покойника; добрый, милый молодой человек из университетских товарищей, ходивший последнее время за ним, суетился, отодвигал стол с лекарствами, поднимал
сторы… я вышел вон, на дворе было морозно и светло, восходящее солнце ярко светило на снег, точно будто сделалось что-нибудь хорошее; я отправился заказывать гроб.
— Папенька-то ваш меня спрашивал: «Как это, говорит, еще не вставал?» Я, знаете, не промах: голова изволит болеть, с утра-с жаловались, так я так и
сторы не подымал-с. «Ну, говорит, и хорошо сделал».
Карл Иванович знал, когда и как тайком они подымали
стору, находил, что дела его идут успешно — и нежно выпускал дым легкой струйкой по заветному направлению.