Страшная скука царила в доме, особенно в бесконечные зимние вечера — две лампы освещали целую анфиладу комнат; сгорбившись и заложив руки на спину, в суконных или поярковых сапогах (вроде валенок), в бархатной шапочке и в тулупе из белых мерлушек ходил старик взад и вперед, не говоря ни слова, в сопровождении двух-трех коричневых собак.
В настоящую минуту на нем был серый нанковый однобортный архалук, подбитый мерлушками и застегнутый доверху, пестрая шерстяная ермолка и синие, непомерно широкие шаровары.
В дверях, у входа в узенький коридорчик, ей представилась фигура Афимьи, которая с яростью вырывала у кого-то, стоящего в самом коридоре, серый Райнеров халат на белых мерлушках.
Шапки высокие из того же сукна, или другого цвета, наверху которых четырёхугольная площадка с небольшими рожками, а внизу опушённая мерлушкой, или для всегдашнего употребления – чёрной овчиной, на которой два разреза с небольшими мысами.
Опушка ментика по борту и на обшлагах, а также воротник изготовлялся из чёрной мерлушки.
Из-под крошечной вытертой шапочки из поддельной мерлушки красиво выбиваются короткие, сильно поседевшие кудри.
Шапки высокие из того же сукна, или другого цвета, наверху которых четырёхугольная площадка с небольшими рожками, а внизу опушённая мерлушкой, или для всегдашнего употребления – чёрной овчиной, на которой два разреза с небольшими мысами.