Я часы целые проводил в его комнате, докучал ему, притеснял его, шалил — он все выносил с добродушной улыбкой, вырезывал мне всякие чудеса из картонной бумаги, точил разные безделицы из дерева (зато ведь как же я его и любил).
Ни Сенатор, ни отец мой не теснили особенно дворовых, то есть не теснили их физически. Сенатор был вспыльчив, нетерпелив и именно потому часто груб и несправедлив; но он так мало имел с ними соприкосновения и так мало ими занимался, что они почти не знали друг друга. Отец мой докучал им капризами, не пропускал ни взгляда, ни слова, ни движения и беспрестанно учил; для русского человека это часто хуже побоев и брани.
Этот добросердечный и умный человек, узнав о случившемся, не стал докучать бедняге своими бесполезными утешениями и тем более ни в чём его не упрекнул, зато дал ему добрый совет.
Этот добросердечный и умный человек, узнав о случившемся, не стал докучать бедняге своими бесполезными утешениями и тем более ни в чём его не упрекнул, зато дал ему добрый совет.
– Я вообще не докучаю вопросами мужчинам – из них, как правило, слова лишнего не вытянешь.
Но я не буду докучать читателю подробным описанием этого путешествия, которое оказалось очень благополучным.