Она сказала, говоря о графе Белавине, что он в
руках женщины, которая выпустит его не так скоро и не так безнаказанно.
Неточные совпадения
— Первый виновник, — наконец заговорила графиня — во всем происшедшем — это вы! Никто не обязан знать, жена или даже случайная любовница идет под
руку с молодым человеком… В данном же случае ошибка была еще возможнее, так как эта молодая
женщина была с эти молодым человеком в таком месте, которое посещают одни кокотки. Не уважая меня, вы подали повод не уважать меня и другим…
Молодая
женщина с приветливой улыбкой протянула
руку князю.
Молодая
женщина протянула ему
руку и, указав на постель, весело сказала...
В отсутствии мужа молодая
женщина сбросила с себя маску равнодушия и даже веселости и с дрожью в голосе обратилась к Караулову, молитвенно сложив
руки...
Он подошел к молодой
женщине и протянул ей
руку.
Он почтительно поцеловал
руку молодой
женщине и вышел.
Дрожь
руки молодой
женщины, которую он ощутил при прикосновении к своей, подтвердила окончательно его подозрения.
Перед зеркалом остановилась высокая стройная
женщина и, подняв
руки, начала вкладывать шпильку в свои густые темные волосы.
Это была красота вызывающая, неотразимая, способная довести до безумия, и когда эта
женщина являлась с обнаженными плечами и
руками, между мужчинами за нею увивавшимися, проносилось что-то вроде стона.
Это и было причиной молчания с ее стороны при его возвращении в Петербург; он начал понимать теперь значение этого анонимного письма, брошенного с презрением
рукой обманутой
женщины, видящей в нем сообщника ее мужа, а не человека, способного спасти его, как она рассчитывала.
Между тем как мысль его витала около обожаемого существа, он был в позорном месте, в
руках другой
женщины, в ее власти, а эта власть — было ее к нему чувство.
Но главная причина нравственного страдания доктора Караулова была та, что его тайна, его заветная тайна находилась в
руках этой
женщины.
Менее всех, конечно, мог догадаться об этом Федор Дмитриевич, далекий от
женщин вообще, а от «петербургских львиц и пантер», к которым, несомненно, принадлежала и та, в чьих
руках находился теперь граф Владимир, в частности.
Он вежливо подошел к ней, снял шляпу и с почтением, которым обязан всякий порядочный человек всякой
женщине, пожал ее дрожащую от волнения
руку в перчатке с бесчисленным количеством пуговиц.
Он подошел к постели больного, силой вырвал графиню Конкордию из его
рук и уложил его, а затем почти грубо обратился к молодой
женщине...
— Иди, иди, — не бойся! — говорил он, дергая
руку женщины, хотя она шла так же быстро, как сам он. — Вот, братья-сестры, вот — новенькая! — бросал он направо и налево шипящие, горячие слова. — Мученица плоти, ох какая! Вот — она расскажет страсти, до чего доводит нас плоть, игрушка диаволова…
Далее опять франты, женщины, но вместо кружевного платка в
руках женщины — каболка (оборвыш веревки) или банник, а франт трет палубу песком…
По мере того как женские общежития умножались и год от году пополнялись, ряды скитников редели, обители их пустели и, если не переходили в
руки женщин, разрушались сами собою, безо всякого вмешательства гражданской или духовной власти.
Взоры его машинально остановились на запечатанном пакете, форма и адрес которого обратили на себя его внимание: это было простое письмо с надписью на английском языке: «Императору одному». Слова эти были написаны беглым почерком, казалось, принадлежавшим
руке женщины.
Пелагея Ивановна приподняла
руку женщины и выпустила; та безжизненно, как плеть, шлепнулась о простыни. Фельдшер, сдвинув маску, посмотрел зрачок.
Неточные совпадения
— Слышишь, Фетинья! — сказала хозяйка, обратясь к
женщине, выходившей на крыльцо со свечою, которая успела уже притащить перину и, взбивши ее с обоих боков
руками, напустила целый потоп перьев по всей комнате. — Ты возьми ихний-то кафтан вместе с исподним и прежде просуши их перед огнем, как делывали покойнику барину, а после перетри и выколоти хорошенько.
Родители были дворяне, но столбовые или личные — Бог ведает; лицом он на них не походил: по крайней мере, родственница, бывшая при его рождении, низенькая, коротенькая
женщина, которых обыкновенно называют пигалицами, взявши в
руки ребенка, вскрикнула: «Совсем вышел не такой, как я думала!
На зов явилась
женщина с тарелкой в
руках, на которой лежал сухарь, уже знакомый читателю. И между ними произошел такой разговор:
Казбич соскочил, и тогда мы увидели, что он держал на
руках своих
женщину, окутанную чадрою…
Вечером Григорий Александрович вооружился и выехал из крепости: как они сладили это дело, не знаю, — только ночью они оба возвратились, и часовой видел, что поперек седла Азамата лежала
женщина, у которой
руки и ноги были связаны, а голова окутана чадрой.