Обновленное, хотя и не новое, как в остальной России, судопроизводство внесло некоторый свет в мрак дореформенных порядков, царивших в этой «стране золота» почти вплоть до последнего времени; осуществлявшийся уже проект сибирской железной дороги должен был связать это классическое «золотое дно» с центральной Россией, и страна, при одном имени которой казначеи и кассиры последней формации ощущали
трепет сердец, должна была перестать быть страной изгнания, а, напротив, своими природными богатствами наводнить центральную Россию.
Или, не радуясь возврату // Погибших осенью листов, // Мы помним горькую утрату, // Внимая новый шум лесов; // Или с природой оживленной // Сближаем думою смущенной // Мы увяданье наших лет, // Которым возрожденья нет? // Быть может, в мысли нам приходит // Средь поэтического сна // Иная, старая весна // И в
трепет сердце нам приводит // Мечтой о дальней стороне, // О чудной ночи, о луне…
Видя, что отец был необычайно ласков на прощанье с Евграфом Макарычем, даже на пароход проводил его, с радостным
трепетом сердца она догадалась, что дело на лад пошло.
Увидав себя на дворе генеральши, Лариса в первый раз в жизни почувствовала тот сладостный
трепет сердца, который ощущается человеком при встрече с близкими людьми, после того как ему казалось, что он их теряет невозвратно.
Неточные совпадения
При одном имени его уже объемлются
трепетом молодые пылкие
сердца, ответные слезы ему блещут во всех очах…
Зато поэты задели его за живое: он стал юношей, как все. И для него настал счастливый, никому не изменяющий, всем улыбающийся момент жизни, расцветания сил, надежд на бытие, желания блага, доблести, деятельности, эпоха сильного биения
сердца, пульса,
трепета, восторженных речей и сладких слез. Ум и
сердце просветлели: он стряхнул дремоту, душа запросила деятельности.
«Да, — говорил он с собой, — вот он где, мир прямого, благородного и прочного счастья! Стыдно мне было до сих пор скрывать эти цветы, носиться в аромате любви, точно мальчику, искать свиданий, ходить при луне, подслушивать биение девического
сердца, ловить
трепет ее мечты… Боже!»
Не верьте, православные, // Привычке есть предел: // Нет
сердца, выносящего // Без некоего
трепета // Предсмертное хрипение, // Надгробное рыдание, // Сиротскую печаль!
Марья Ивановна предчувствовала решение нашей судьбы;
сердце ее сильно билось и замирало. Чрез несколько минут карета остановилась у дворца. Марья Ивановна с
трепетом пошла по лестнице. Двери перед нею отворились настежь. Она прошла длинный ряд пустых, великолепных комнат; камер-лакей указывал дорогу. Наконец, подошед к запертым дверям, он объявил, что сейчас об ней доложит, и оставил ее одну.