Он был высокий, пропорционально сложенный мужчина, с крупными, правильными чертами смугло-матового лица, с ровной, красивой походкой, с сдержанными, но
приятными манерами. Таких мужчин обыкновенно называют bel homme. [Представительный человек (франц.)]
Заведение существовало уже с давних пор и всегда славилось тем, что выходившие из него девицы отличались доброю нравственностью,
приятными манерами и умели говорить un peu de tout.
Несмотря на свои пятьдесят лет, князь мог еще быть назван, по всей справедливости, мужчиною замечательной красоты: благообразный с лица и несколько уж плешивый, что, впрочем, к нему очень шло, среднего роста, умеренно полный, с маленькими, красивыми руками, одетый всегда молодо, щеголевато и со вкусом, он имел те
приятные манеры, которые напоминали несколько манеры ветреных, но милых маркизов.
Он был сердового возраста, небольшого роста, сухощав и брюнет, энергический, живой, с звучным голосом и весьма
приятными манерами, любил цветы и занимался для удовольствия астрономией.
Неточные совпадения
— Который повыше — жандарм, второй — неизвестный. А забрали их — за стрельбу в народ, — громко,
приятным голосом сказал человечек и, примеряя свой шаг к шагу Самгина, добавил вразумительно: —
Манера эта — в своих людей стрелять — теперь отменяется даже для войска.
В сем
приятном уединении он под видом ласки или шутливых
манер может узнать много такого, что для самого расторопного сыщика не всегда бывает доступно.
Это был еще довольно молодой человек, лет под тридцать, скромно, но изящно одетый, с
приятными, но как-то слишком уж солидными
манерами.
Скромные ли, учтивые
манеры Володи, который обращался с ним так же, как с офицером, и не помыкал им, как мальчишкой, или
приятная наружность пленили Влангу, как называли его солдаты, склоняя почему-то в женском роде его фамилию, только он не спускал своих добрых больших глупых глаз с лица нового офицера, предугадывал и предупреждал все его желания и всё время находился в каком-то любовном экстазе, который, разумеется, заметили и подняли на смех офицеры.
О наружности Вязмитинова распространяться нечего: он имел довольно
приятную наружность, хотя с того самого дня, когда его семилетним мальчиком привели в суровое училище, он приобрел странную
манеру часто пожиматься и моргать глазами.