Этот покой дается лишь чистой, освященной церковью взаимной любовью, прямой и открытой, без трепета тайны, без страха огласки и людского суда — это тот покой, который так образно, так кратко и вместе так красноречиво выражен апостольскими правилами: «Жены, повинуйтесь мужьям своим», и «Мужья,
любите своих жен, как собственное тело, так как никто не возненавидит свое тело, но питает и греет его».
Вернулся Хлудов в Москву, женился во второй раз, тоже на девушке из простого звания, так как не любил ни купчих, ни барынь. Очень
любил свою жену, но пьянствовал по-старому и задавал свои обычные обеды.
— Но он не должен
любить свою жену, иначе она будет иметь власть над ним: она вырвет его из той жизни, которую он ведет. Он будет сидеть дома, откажется от карт и любви, и тогда прощай наши надежды на его состояние.
Неточные совпадения
Они нетерпеливо сбывают с плеч весну жизни; многие даже косятся потом весь век на
жен своих, как будто досадуя за то, что когда-то имели глупость
любить их.
У меня был обед, и множество так называемых друзей, собравшись, насыщали праздный
свой голод на мой счет. Один из бывших тут, который внутренне меня не
любил, начал говорить с сидевшим подле него, хотя вполголоса, но довольно громко, чтобы говоренное
жене моей и многим другим слышно было.
Она была порядочная женщина, подарившая ему
свою любовь, и он
любил ее, и потому она была для него женщина, достойная такого же и еще большего уважения, чем законная
жена. Он дал бы отрубить себе руку прежде, чем позволить себе словом, намеком не только оскорбить ее, но не выказать ей того уважения, на какое только может рассчитывать женщина.
«Варвара Андреевна, когда я был еще очень молод, я составил себе идеал женщины, которую я полюблю и которую я буду счастлив назвать
своею женой. Я прожил длинную жизнь и теперь в первый раз встретил в вас то, чего искал. Я
люблю вас и предлагаю вам руку».
— Ты сказал, чтобы всё было, как было. Я понимаю, что это значит. Но послушай: мы ровесники, может быть, ты больше числом знал женщин, чем я. — Улыбка и жесты Серпуховского говорили, что Вронский не должен бояться, что он нежно и осторожно дотронется до больного места. — Но я женат, и поверь, что, узнав одну
свою жену (как кто-то писал), которую ты
любишь, ты лучше узнаешь всех женщин, чем если бы ты знал их тысячи.