Как контраст, в эту
горькую минуту почти нечеловеческой скорби припомнился Афанасию Афанасьевичу еще тот недавний вечер, всего несколько месяцев тому назад, когда он, вернувшись из лабаза домой и оставшись наедине с своей ненаглядной Аленушкой, той самой Аленушкой, которая теперь бездыханным трупом лежит перед ним, а тогда сияла красотой, здоровьем и счастьем.
В
горькие минуты он страдает от забот, перевертывается с боку на бок, ляжет лицом вниз, иногда даже совсем потеряется; тогда он встанет с постели на колени и начнет молиться жарко, усердно, умоляя небо отвратить как-нибудь угрожающую бурю.
Стрельцы позамялись: неладно им показалось выдавать того, кто в
горькие минуты жизни был их утешителем; однако, после минутного колебания, решились исполнить и это требование начальства.
Райский с ужасом отмахивался от этих, не званных в
горькие минуты, явлений своей беспощадной фантазии и устремил зоркое внимание за близкой ему страдалицей, наблюдая ее глазами и стараясь прочесть в ее душе: что за образ муки поселился в ней?
Была, впрочем, мучительно
горькая минута для бедной Дуни: маленькую кроватку, а с нею и дочь ее велели перенести в людскую.
Неточные совпадения
В эти
горькие, тяжелые
минуты развертывал он книгу и читал жития страдальцев и тружеников, воспитывавших дух свой быть превыше страданий и несчастий.
Только в эту
минуту я понял, отчего происходил тот сильный тяжелый запах, который, смешиваясь с запахом ладана, наполнял комнату; и мысль, что то лицо, которое за несколько дней было исполнено красоты и нежности, лицо той, которую я любил больше всего на свете, могло возбуждать ужас, как будто в первый раз открыла мне
горькую истину и наполнила душу отчаянием.
Ах, не все нам слезы
горькие // Лить о бедствиях существенных, // На
минуту позабудемся // В чарованьи красных вымыслов.
Она опустилась в кресло и с
минуту молчала, разглядывая Самгина с неопределенной улыбкой на губах, а темные глаза ее не улыбались. Потом снова начала чадить словами, точно головня
горьким дымом.
А Калганов забежал в сени, сел в углу, нагнул голову, закрыл руками лицо и заплакал, долго так сидел и плакал, — плакал, точно был еще маленький мальчик, а не двадцатилетний уже молодой человек. О, он поверил в виновность Мити почти вполне! «Что же это за люди, какие же после того могут быть люди!» — бессвязно восклицал он в
горьком унынии, почти в отчаянии. Не хотелось даже и жить ему в ту
минуту на свете. «Стоит ли, стоит ли!» — восклицал огорченный юноша.