по произведению «Судные дни Великого Новгорода» (Гейнце Н. Э., 1897) искать по всей классике
Область поиска
«Судные дни Великого Новгорода» (Гейнце Н. Э., 1897) по всей классике
— Краля-то, кажись, знакомая… Кабы по добру бы обратился ко мне, наградил бы я тебя, царского слугу, этим сокровищем… Отец ее, Афанасий Горбач, в изменном деле уличен и на правеже сдох под палками, а молодая, видно, сгрубила нашим молодцам…
Умерший смертью мученика под палками жестоких исполнителей воли изверга-Малюты староста Плотницкого конца Великого Новгорода Афанасий Афанасьевич Горбачев, по народному прозвищу Горбач, принадлежал, как мы уже имели случай заметить, к числу именитых и уважаемых граждан города, и чуть не второй десяток лет служил старостою.
Афанасий Терентьевич, в силу ли практической сметки или же в силу отзывчивости сердца, не остался глух к исканиям перезревшей девы, купеческой племянницы, единственной наследницы своего дяди Елены Карловны.
Умер вскоре и Терентий, ранее, года за два, потеряв свою жену, и Афанасий Терентьевич получил отцовский капитал, расширил еще более свои торговые обороты.
Годы шли. Афанасий Терентьевич старился, но на подмогу ему и на поддержание начинавшей входить в силу фирмы у него подросли двое сыновей: Афанасий, названный в честь отца, и Федосей, в честь дяди матери.
В 1543 году в Новгороде стояла лютая зима. Однажды Афанасий Афанасьевич, которому шел уже сороковой год, возвращаясь из своего лабаза под вечер домой, увидал сидевшую на пороге крыльца его дома совершенно закоченевшую от холода худенькую девочку лет одиннадцати, одетую в невозможные цветные лохмотья. По смуглому лицу и черным как смоль волосам безошибочно можно было сказать, что девочка — цыганка, отбившаяся от табора и заблудившаяся в городе.
— Выходи ее, Агафьюшка, ведь душа-то человеческая! — заметил Афанасий Афанасьевич, поняв восклицание «кажись, цыганка» в смысле пренебрежения к этому племени.
Афанасий Афанасьевич заявил ей, что она может быть покойна за свою дальнейшую будущность, так как он не отпустит ее до самой своей смерти и не забудет в своей последней воле.
Афанасий Афанасьевич еженедельно посещал могилу своей жены, любил быть там в полном одиночестве; даже присутствие дочери, казалось ему, нарушило бы ту душевную гармонию молитвы об упокоении души дорогой для него женщины в селениях праведных.
В одно из воскресений, после обедни в том самом монастыре, где была похоронена Елена Афанасьевна и куда неукоснительно ездил Афанасий Афанасьевич и Агафья с Аленушкой, последняя, видя, что отец направляется из церкви не к ожидавшему их за оградой экипажу, куда ведет ее няня, вдруг стремительно схватила его за рукав и тоном мольбы сказала...
В то время семьи жили замкнутою жизнью. Афанасий Афанасьевич и его дочь видались часто и запросто лишь с семьей его брата, Федосея Афанасьевича, где младшая дочь, Настя, старше, однако, Аленушки года на два, была подругой детских игр последней.
— Чует мое сердце, что задумал ты покидать Новгород не в добрый час, не наживи, смотри, беды неминучей; тоже надо ой с какой опаской быть близ грозного царя… И с чего тебе прыгать с места на место приспичило?.. Знаешь пословицу «От добра добра не ищут»? — говорил брату Афанасий Афанасьевич, когда тот высказал ему свою мысль о переезде.
Афанасий направил лодку к берегу и ровно погреб вёслами. Яков сидел и думал: «Какой внимательный и деликатный военный…. Но почему – то очень знакомое лицо….».
Афана́сий (от др.-греч. Афанасиос / Ἀθανάσιος, в лат. Athanasios /, образованного от слова «thanatos», что значит «смерть», с прибавлением отрицательной приставки «a», означающей «без-»/«бес-») — мужское имя, означающее «бессмертный». (Википедия)
Афана́сий (от др.-греч. Афанасиос / Ἀθανάσιος, в лат. Athanasios /, образованного от слова «thanatos», что значит «смерть», с прибавлением отрицательной приставки «a», означающей «без-»/«бес-») — мужское имя, означающее «бессмертный».
Афанасий прожил очень долгую, счастливую кошачью жизнь, окружённый любовью и заботой.
Афанасий энергично грёб вёслами, и лодка довольно быстро приближалась к незнакомому человеку.
Афанасий направил лодку к берегу и ровно погреб вёслами. Яков сидел и думал: «Какой внимательный и деликатный военный…. Но почему – то очень знакомое лицо….».