Вся
эта история, рассказанная Долинским, получила в глазах Савина совершенно другое освещение, нежели тогда, когда он слышал ее, конечно, в другой редакции, от самого Неелова.
Неточные совпадения
У всех еще свеж в памяти
этот период болгарской
истории, заставивший на долгие годы отшатнуться от нее ее благодетельницу — Россию.
Чтобы не делать
истории, Елизавета Петровна не доводила
этого до сведения Екатерины Николаевны, очень хорошо понимая как свое положение, так и положение Любовь Аркадьевны.
— Ах, какая
это скучная
история… Мне, признаться, с ней с некоторого времени тяжело… Она не такая девушка, о какой я мечтал.
—
Это английский переводной роман, в котором рассказывается
история одной женщины, которая не любила своего мужа и довела его до того, что он привязался к другой и женился на ней, а сама она вышла замуж за другого.
— Да,
это правда — он к ней в высшей степени внимателен, бедняга! Хотя
история с парюром мне кажется подозрительной… Вы святая простота… Но она! Скажите, чем объяснить ее холодность? Влюблена она что ли в кого-нибудь?
— Да, знаю…
Это все та же
история с
этим Долинским. И во всем виноват мой муж! У него страсть ко всяким плебеям… А что говорит она о графе Василии Сергеевиче? Я ведь просила вас почаще выставлять ей на вид все преимущества
этого брака…
— До вас, вероятно, дошла
история моей любви… Но теперь все кончено…
эта девушка обманула меня.
— Смотрите, вспомните печальную
историю моего несчастного отца, которую я вам рассказывала, и берегитесь, прошу вас,
этих людей… До добра они вас не доведут…
Это истинные сотрудники сатаны… Если вы хотите спокойствия своей души — разойдитесь с ними.
— Радуюсь, что ты еще веришь моей дружбе и не считаешь меня за клеветника по поводу той
истории с медальоном… Но
это дело еще не окончено, а пока позволь мне дать тебе совет.
— Значит, необходимо ускорить дело с графом Петром, а для
этого нужно прежде всего отдалить его от жены. После
этой несчастной
истории с медальоном он чувствует себя виноватым и, кажется, еще более привязался к ней.
Старик Алфимов вкратце рассказал
историю обнаружения растраты, о его предложении Сиротинину выдать ему обязательство на растраченную сумму, обеспечив его всем своим имуществом, и оставить занятия в конторе без суда, и отказ Дмитрия Павловича от
этого.
— Верно, верно, я говорю не из фатовства, а искренно. Мне было так тяжело… Теперь я ожил… Долинский дал мне инструкции, к вам я приехал за другими… С завтрашнего дня начинаю тщательные полицейские розыски и не будь я Савин, если не выведу их всех на чистую воду. Жениха вашего сделаю чище хрусталя…
Это возмутительная
история.
— Любопытная дама, и не менее любопытный дом… Я поведу вас на
этот вечер, и там вы встретите и графа Стоцкого, и других действующих лиц интересующей вас
истории.
—
Это с Сиротининым-то?..
История, действительно, неприятная… Но зато урок, родному отцу сыну верить нельзя… Вот какие времена переживаем… Вот что…
— И надеюсь,
эта дружба не без доказательств.
История с Ольгой Ивановной поставила меня во внутреннюю борьбу между моим другом графом Петром и вами, и вы знаете, что я в
этом деле на вашей стороне…
Задумчиво смотрел на
эти лежавшие перед ним бумаги Дмитрий Павлович Сиротинин, и, казалось, в бездушных цифрах, выведенных старинным, но твердым почерком полуграмотного богача, читалась ему повесть двух русских семей, семьи Алфимовских, отпрыск которой сделалась госпожей Дубянской, и семьи Алфимовых, странной сводной семьи,
историю которой знал понаслышке Дмитрий Павлович.
Засверкали глазенки у татарчонка, а Печорин будто не замечает; я заговорю о другом, а он, смотришь, тотчас собьет разговор на лошадь Казбича.
Эта история продолжалась всякий раз, как приезжал Азамат. Недели три спустя стал я замечать, что Азамат бледнеет и сохнет, как бывает от любви в романах-с. Что за диво?..
— Это все вздор и клевета! — вспыхнул Лебезятников, который постоянно трусил напоминания об
этой истории, — и совсем это не так было! Это было другое… Вы не так слышали; сплетня! Я просто тогда защищался. Она сама первая бросилась на меня с когтями… Она мне весь бакенбард выщипала… Всякому человеку позволительно, надеюсь, защищать свою личность. К тому же я никому не позволю с собой насилия… По принципу. Потому это уж почти деспотизм. Что ж мне было: так и стоять перед ней? Я ее только отпихнул.
Неточные совпадения
Слова ли Чичикова были на
этот раз так убедительны, или же расположение духа у Андрея Ивановича было как-то особенно настроено к откровенности, — он вздохнул и сказал, пустивши кверху трубочный дым: «На все нужно родиться счастливцем, Павел Иванович», — и рассказал все, как было, всю
историю знакомства с генералом и разрыв.
— Извините, я не очень понимаю… что ж
это выходит,
историю какого-нибудь времени, или отдельные биографии, и притом всех ли, или только участвовавших в двенадцатом году?
Скандалы, соблазны, и все так замешалось и сплелось вместе с
историей Чичикова, с мертвыми душами, что никоим образом нельзя было понять, которое из
этих дел было главнейшая чепуха: оба казались равного достоинства.
Родятся ли уже сами собою такие характеры или создаются потом, как отвечать на
это. Я думаю, что лучше вместо ответа рассказать
историю детства и воспитания Андрея Ивановича.
Он слушал и химию, и философию прав, и профессорские углубления во все тонкости политических наук, и всеобщую
историю человечества в таком огромном виде, что профессор в три года успел только прочесть введение да развитие общин каких-то немецких городов; но все
это оставалось в голове его какими-то безобразными клочками.