Неточные совпадения
Если меня разыскивали мои многочисленные жены, а по их жалобам и судебные власти, то они искали
разных Лейна, Рембелинского, Врасского и других, под чьими
именами я прежде жил и был женат.
Следствие обнаружило и установило
разными допросами свидетелей и полицейских властей в Париже, Ницце, Берлине и Дусбурге, которым была предъявлена фотографическая карточка Савина, что он, действительно, то лицо, которое проживало во Франции и Германии под
именем русского офицера Николая Савина, который был арестован по требованию русских властей и впоследствии бежал.
Что касается до обвинения Савина в ношении чужого
имени, то по этому делу свидетелей никаких не было, а были прочитаны
разные показания, данные официальными лицами во Франции и Германии.
Дело в том, что в то время, когда я жуировал во Франции с господином Савиным, чье
имя я носил, случилось несчастье: в России против него были возбуждены
разные уголовные и политические преследования, ему пришлось покинуть родину и бежать в Америку.
Но этим самым я отдавался добровольно в руки французского правосудия, не только по этому нарушению военного закона, но также и по другим преступлениям, вытекающим из моего проживательства под чужим
именем, как, например, подписи
разных актов и долговых обязательств, что могло быть легко подведено под преступление «подлога» и, кроме того, изменить данной моему отцу клятве.
Теперь же на его словах, как не могущих быть проверенными, нельзя основать судебного решения, тем более, что свидетельские показания, данные во Франции и Германии
разными лицами, знавшими его под
именем Савина, достаточно удостоверяют, что он именно и есть русский офицер Савин, а не маркиз де Траверсе.
Но хуже всего было то, что потерялось уваженье к начальству и власти: стали насмехаться и над наставниками, и над преподавателями, директора стали называть Федькой, Булкой и другими
разными именами; завелись такие дела, что нужно было многих выключить и выгнать.
Часто пересматривал он его, перебирал сердцем
разные имена, в нем означенные, учил их наизусть; то одно имя, то другое, будто по предчувствию, отмечал кровавою чертою и упивался иногда радостью, как будто с этим списком имел во власти уже и тех самих, которые были в нем помечены.
Еще находясь в Берлине, Пугачев, по рассказам принцессы, действовал, насколько было ему возможно, в пользу своей сестры, законной наследницы русского престола, скрывавшейся под
разными именами сначала в Персии, а потом в разных государствах Европы.
До двенадцати драгунских полков
разных имен, более или менее известных, основания трех эскадронов московских гусар, копейщиков и рейтар, несколько пехотных полков стройно расположены были по отлогости горы.
Неточные совпадения
Ему казалось, что и важничал Федор Федорович уже чересчур, что имел он все замашки мелких начальников, как-то: брать на замечанье тех, которые не являлись к нему с поздравленьем в праздники, даже мстить всем тем, которых
имена не находились у швейцара на листе, и множество
разных тех грешных принадлежностей, без которых не обходится ни добрый, ни злой человек.
У них вообще есть обычай менять
имена по нескольку раз в жизни, в
разные эпохи, например при женитьбе и тому подобных обстоятельствах.
Надежда Васильевна и Анна Васильевна Пахотины, хотя были скупы и не ставили собственно личность своего братца в грош, но дорожили
именем, которое он носил, репутацией и важностью дома, преданиями, и потому, сверх определенных ему пяти тысяч карманных денег, в
разное время выдавали ему субсидии около такой же суммы, и потом еще, с выговорами, с наставлениями, чуть не с плачем, всегда к концу года платили почти столько же по счетам портных, мебельщиков и других купцов.
Вышел из 2–го курса, поехал в поместье, распорядился, победив сопротивление опекуна, заслужив анафему от братьев и достигнув того, что мужья запретили его сестрам произносить его
имя; потом скитался по России
разными манерами: и сухим путем, и водою, и тем и другою по обыкновенному и по необыкновенному, — например, и пешком, и на расшивах, и на косных лодках, имел много приключений, которые все сам устраивал себе; между прочим, отвез двух человек в казанский, пятерых — в московский университет, — это были его стипендиаты, а в Петербург, где сам хотел жить, не привез никого, и потому никто из нас не знал, что у него не 400, а 3 000 р. дохода.
Весьма вероятно, что то же самое происходило в
разных губернских и уездных городах, в столицах и господских домах.
Имя автора я узнал через несколько месяцев.