Неточные совпадения
— Ну, перестань плакать, теперь слезами не
поможешь, да и ничего опасного для себя
я не вижу в моем аресте, — старался успокоить ее Савин, — пока нет требования о выдаче
меня от русской судебной власти. За ношение чужого имени не Бог весть какое наказание: недели две ареста, так что
я могу быть освобожден раньше, нежели что-нибудь придет из России.
— Видно уж так суждено, ничего не поделаешь, — уговаривала она его, — повинуйся силе и закону, а
я помогу тебе переносить твое горе.
— Попытаюсь. Но, может быть, ты сегодня выиграешь;
я сейчас устрою игру. Если ты вернешь проигрыш, то тебе не надо нового кредита, а если проиграешь, ну, тогда,
я помогу тебе устроиться со свадебным подарком.
— Что касается
меня, да будет вам мое благословение, выбор хороший, — сказал граф Стоцкий. —
Я даже могу
помочь вам и замолвить словечко ее брату. Он имеет влияние на отца.
— Что с тобой, моя дорогая? — продолжал он. —
Я с некоторых пор замечаю, что ты что-то скрываешь. Будь откровенна, дитя мое,
я люблю тебя и всегда рад тебе
помочь.
— Да! — воскликнул он вслух, — во всю мою долгую практику
я первый раз вижу безусловно честного человека в арестантском халате, под тяжестью позорного обвинения…
Я ему даже не могу
помочь… Он сам не хочет
помочь себе… Все улики против него, а участившиеся за последнее время растраты кассирами не дают
мне права даже на освобождение его от суда… Только чудо может спасти его… Будем же ждать этого чуда.
— Если бы вы
мне стали мешать, вы ничему бы не
помогли, а
я не сохранила бы о вас такого хорошего мнения и не была бы с вами так откровенна, как теперь.
—
Мне сдается, — начал он после некоторой паузы, не обратив внимания на замечание молодой девушки, — что нам в этом деле может
помочь опять же тот человек, который
помог и в московском…
— Помилуйте, сударыня,
я только что сейчас объяснил Елизавете Петровне, что
меня самого крайне интересует это дело и, наконец, каждый из нас, если может, обязан
помочь ближнему в несчастье…
—
Я в курсе этого дела и могу
помочь в нем, а главное, доставлю вам помощь и графа Стоцкого…
— Ничего… Здесь только с этого времени начинается работа… Если не хотите больше спать, давайте
я помогу вам переодеться и спустимся вниз… Там уже собрались гости… Слышите, какой содом пошел… Вот и увидите здешние порядки… Ведь и
я была когда-то такая, как и вы…
— Э-эх! человек недоверчивый! — засмеялся Свидригайлов. — Ведь я сказал, что эти деньги у меня лишние. Ну, а просто, по человечеству, не допускаете, что ль? Ведь не «вошь» же была она (он ткнул пальцем в тот угол, где была усопшая), как какая-нибудь старушонка процентщица. Ну, согласитесь, ну «Лужину ли, в самом деле, жить и делать мерзости, или ей умирать?». И не
помоги я, так ведь «Полечка, например, туда же, по той же дороге пойдет…».
— А ей-богу, хотел повесить, — отвечал жид, — уже было его слуги совсем схватили меня и закинули веревку на шею, но я взмолился пану, сказал, что подожду долгу, сколько пан хочет, и пообещал еще дать взаймы, как только
поможет мне собрать долги с других рыцарей; ибо у пана хорунжего — я все скажу пану — нет и одного червонного в кармане.
— Представь, — начал он, — сердце у меня переполнено одним желанием, голова — одной мыслью, но воля, язык не повинуются мне: хочу говорить, и слова нейдут с языка. А ведь как просто, как…
Помоги мне, Ольга.
Против моего ожидания, оказалось, что, кроме двух стихов, придуманных мною сгоряча, я, несмотря на все усилия, ничего дальше не мог сочинить. Я стал читать стихи, которые были в наших книгах; но ни Дмитриев, ни Державин не
помогли мне — напротив, они еще более убедили меня в моей неспособности. Зная, что Карл Иваныч любил списывать стишки, я стал потихоньку рыться в его бумагах и в числе немецких стихотворений нашел одно русское, принадлежащее, должно быть, собственно его перу.
Неточные совпадения
Ты говорил со
мной в тиши, // Когда
я бедным
помогала // Или молитвой услаждала // Тоску волнуемой души?
— Есть у
меня, пожалуй, трехмиллионная тетушка, — сказал Хлобуев, — старушка богомольная: на церкви и монастыри дает, но
помогать ближнему тугенька. А старушка очень замечательная. Прежних времен тетушка, на которую бы взглянуть стоило. У ней одних канареек сотни четыре. Моськи, и приживалки, и слуги, каких уж теперь нет. Меньшому из слуг будет лет шестьдесят, хоть она и зовет его: «Эй, малый!» Если гость как-нибудь себя не так поведет, так она за обедом прикажет обнести его блюдом. И обнесут, право.
Прежде, покамест был помоложе, так
мне казалось, что все дело в деньгах, что если бы
мне в руки сотни тысяч,
я бы осчастливил множество:
помог бы бедным художникам, завел бы библиотеки, полезные заведения, собрал бы коллекции.
— А вот другой Дон-Кишот просвещенья: завел школы! Ну, что, например, полезнее человеку, как знанье грамоты? А ведь как распорядился? Ведь ко
мне приходят мужики из его деревни. «Что это, говорят, батюшка, такое? сыновья наши совсем от рук отбились,
помогать в работах не хотят, все в писаря хотят, а ведь писарь нужен один». Ведь вот что вышло!
Употреблю все, чтобы
помочь вам сделаться тем, чем вы должны быть, чем вам назначила быть ваша добрая, внутри вас же самих заключенная природа ваша, чтобы не даром была любовь ваша ко
мне, чтобы
я, точно, был кормилец ваш!»