Неточные совпадения
— Полковник, — обратился адмирал Зеленый
к стоявшему рядом с ним полициймейстеру, —
отвезите сейчас же под усиленным конвоем «его сиятельство» в тюремный замок и поступайте с ним, как я уже вам говорил.
—
Проводите меня
к смотрителю, в контору… — заявил надзирателю Николай Герасимович.
— В таком случае, я прикажу
отвезти вас
к судебному следователю… — сухо сказал прокурор.
Мадлен де Межен посадили в карету и
отвезли в сопровождении полицейского агента в суд,
к тому же господину Веленсу.
Екатерина Семеновна подошла
к нему, нежно
отвела руку, которой он закрывал лицо, и спросила смеясь...
Глаза хорошенькой блондинки загорелись счастьем. Не успел граф Стоцкий поздороваться с дамами, как граф Вельский подошел
к нему, взял его под руку и
отвел в сторону.
Он решился заехать в контору Корнилия Потаповича в надежде, что старик сам пригласит его
к себе на дачу, и, быть может,
сведет и
к дочери.
— Перестаньте… — начала она. —
К числу человеческих добродетелей принадлежит и повиновение родителям, а вашего отца такое объяснение не порадовало бы… Лучше скажите, как вы
проводите время?
— Ты
к какому поезду
возил Владимира Игнатьевича с барыней?
— Ну вас
к ляду с вашим барином, — лукаво улыбнулась Ириша. — Урвалась на минутку. Семь-ка, [А ну, давай, ну-ка.] думаю, посмотрю, не
завел ли мой Яков какую ни на есть зазнобушку. Испытать захотела, словам-то мужчин тоже верить, ох, погодить надо.
На этом и была расставлена сеть графине Надежде Корнильевне, если бы Наташа, подслушав разговор двух графов, не приняла меры и не
свела гнусных замыслов интриганов
к нулю.
Он взял ее за руку и
отвел к маленькому диванчику, на котором и усадил ее, а сам сел рядом.
Сергей Аркадьевич собрался и уехал, Долинский и Дубянская поехали его
провожать, и с вокзала Сергей Павлович
завез Елизавету Петровну в «Северную гостиницу»
к Селезневой, а сам уехал домой.
Не знала Анна Александровна, что Иван Корнильевич приезжал
к ней по совету графа Сигизмунда Владиславовича, чтобы
отвести глаза людям.
— Кроме того, в последнее время Иван Корнильевич без ума влюбился в компаньонку бежавшей Селезневой Елизавету Петровну Дубянскую… Это его отвлекало от кутежей, но играть он продолжал, надеясь отыграться… Долгов у него много, и понятно, что он, вероятно, по совету графа Стоцкого, повыудил из кассы конторы деньги, а для того, чтобы
отвести от себя подозрение, поручал изредка ключ Сиротинину, его счастливому сопернику в любви
к Дубянской…
— Я,
к сожалению, не могу
проводить тебя даже до Москвы, — смущенно сказал вслух Савин, — у меня тут дела…
Я вышел из кибитки и требовал, чтоб
отвели меня к их начальнику. Увидя офицера, солдаты прекратили брань. Вахмистр повел меня к майору. Савельич от меня не отставал, поговаривая про себя: «Вот тебе и государев кум! Из огня да в полымя… Господи владыко! чем это все кончится?» Кибитка шагом поехала за нами.
Неточные совпадения
Богат, хорош собою, Ленский // Везде был принят как жених; // Таков обычай деревенский; // Все дочек прочили своих // За полурусского соседа; // Взойдет ли он, тотчас беседа //
Заводит слово стороной // О скуке жизни холостой; // Зовут соседа
к самовару, // А Дуня разливает чай, // Ей шепчут: «Дуня, примечай!» // Потом приносят и гитару; // И запищит она (Бог мой!): // Приди в чертог ко мне златой!..
Ей-ей! не то, чтоб содрогнулась // Иль стала вдруг бледна, красна… // У ней и бровь не шевельнулась; // Не сжала даже губ она. // Хоть он глядел нельзя прилежней, // Но и следов Татьяны прежней // Не мог Онегин обрести. // С ней речь хотел он
завести // И — и не мог. Она спросила, // Давно ль он здесь, откуда он // И не из их ли уж сторон? // Потом
к супругу обратила // Усталый взгляд; скользнула вон… // И недвижим остался он.
«Куда? Уж эти мне поэты!» // — Прощай, Онегин, мне пора. // «Я не держу тебя; но где ты // Свои
проводишь вечера?» // — У Лариных. — «Вот это чудно. // Помилуй! и тебе не трудно // Там каждый вечер убивать?» // — Нимало. — «Не могу понять. // Отселе вижу, что такое: // Во-первых (слушай, прав ли я?), // Простая, русская семья, //
К гостям усердие большое, // Варенье, вечный разговор // Про дождь, про лён, про скотный двор…»
Быть можно дельным человеком // И думать о красе ногтей: //
К чему бесплодно спорить с веком? // Обычай деспот меж людей. // Второй Чадаев, мой Евгений, // Боясь ревнивых осуждений, // В своей одежде был педант // И то, что мы назвали франт. // Он три часа по крайней мере // Пред зеркалами
проводил // И из уборной выходил // Подобный ветреной Венере, // Когда, надев мужской наряд, // Богиня едет в маскарад.
Сомненья нет: увы! Евгений // В Татьяну, как дитя, влюблен; // В тоске любовных помышлений // И день и ночь
проводит он. // Ума не внемля строгим пеням, //
К ее крыльцу, стеклянным сеням // Он подъезжает каждый день; // За ней он гонится, как тень; // Он счастлив, если ей накинет // Боа пушистый на плечо, // Или коснется горячо // Ее руки, или раздвинет // Пред нею пестрый полк ливрей, // Или платок подымет ей.