Неточные совпадения
— Ну,
пошло, поехало! Разумеется, люблю! Только мы поговорим
о нашей
любви в другой раз. Я только
пойду посмотрю, где она… А вы поболтайте пока с другими, я против этого ничего не имею.
Теперь снова женщина, которую он любит, вступила на еще более скользкие подмостки кафешантана, и хотя разум говорит ему, что это она сделала исключительно из
любви к нему, но все же, кто знает, что тот фурор, который она произвела среди мужчин, глядящих на нее, по ее собственному выражению, как голодные собаки, и
о котором она говорит с нескрываемым восторгом, не вскружит ей головку и она не
пойдет по стопам той же Гранпа, а, быть может, падет еще ниже.
В «Юрии Милославском» большая часть сцен написана с увлекательною живостью, и все лица, кроме героя и героини романа, особенно там, где дело
идет о любви (самое мудреное дело в народном русском романе) — лица живые, характерные, возбуждающие более или менее сочувствие в читателях всех родов; лицо же юродивого, Мити, явление исключительно русское, выхваченное из народной жизни, стоит выше всех и может назваться художественным созданием; оно написано с такою сердечною теплотою, которая проникает в душу каждого человека, способного к принятию такого рода впечатлений.
Неточные совпадения
— Из рассказа вашего видно, что в последних свиданиях вам и говорить было не
о чем. У вашей так называемой «
любви» не хватало и содержания; она дальше
пойти не могла. Вы еще до разлуки разошлись и были верны не
любви, а призраку ее, который сами выдумали, — вот и вся тайна.
Разговор, затеянный Васенькой с Кити,
шел опять
о вчерашнем, об Анне и
о том, может ли
любовь стать выше условий света.
—
Слава Богу! благодарю вас, что вы мне это передали! Теперь послушайте, что я вам скажу, и исполните слепо. Подите к ней и разрушьте в ней всякие догадки
о любви, об экстазе, всё, всё. Вам это не трудно сделать — и вы сделаете, если любите меня.
Любовь Грановского к ней была тихая, кроткая дружба, больше глубокая и нежная, чем страстная. Что-то спокойное, трогательно тихое царило в их молодом доме. Душе было хорошо видеть иной раз возле Грановского, поглощенного своими занятиями, его высокую, гнущуюся, как ветка, молчаливую, влюбленную и счастливую подругу. Я и тут, глядя на них, думал
о тех ясных и целомудренных семьях первых протестантов, которые безбоязненно пели гонимые псалмы, готовые рука в руку спокойно и твердо
идти перед инквизитора.
Я никогда не любил рассказов об эмоциональной жизни людей, связанных с ролью
любви; для меня всегда было в этом что-то неприятное, мне всегда казалось, что это меня не касается, у меня не было интереса к этому, даже когда речь
шла о близких людях.