Неточные совпадения
Во время тех же поездок в суд Николай Герасимович Савин познакомился с двумя очень милыми людьми: депутатом бельгийской палаты Ван-Смиссеном, обвинявшемся в убийстве своей
жены из ревности, и французом
графом Дюплекс де Кадиньян — любовником этой убитой мужем женщины, который, увлекшись ею, наделал в Брюсселе более миллиона долгов, а после ее смерти уехал в Ниццу, не расплатившись со своими кредиторами и поднадув несколько простаков-бельгийцев, почему и был привлечен к суду за мошенничество.
— Что с вами,
граф? Вы сидите, точно молодой, который первый раз поссорился со своей
женой.
Жена этого «лица» — мягкосердечная женщина — умоляла своего мужа дать временный приют беглецу, а тот отплатил за гостеприимство тем, что обманным образом добыл бумаги своего друга и дальнего родственника по матери
графа де Тулуза Лотрека, призанял, пользуясь именем своего властного и уважаемого родственника, у многих лиц довольно крупные суммы и исчез за границу.
— Да разве я могу что-нибудь сделать, когда
граф Вельский под влиянием
жены стал избегать нашего общества, и я боюсь настаивать, чтобы не лишиться его совершенно.
Образ
графа Петра Васильевича Вельского восставал между тем в уме молодой девушки в таких соблазнительных красках, которые она считала не гармонирующими с ее дружбой с его будущей
женой.
Она именно такая
жена, какая нужна
графу, в ней нашел бы он и подчинившее его сильное чувство, и сильную волю, направившую бы его на все хорошее и отвлекшую бы от всего дурного.
Граф не разобрал, говорила ли его
жена «дорогая», «незабвенная» или же «дорогой», «незабвенный», то есть относились ли эти эпитеты к мужчине или к женщине.
На лице
графа Вельского отразилось испытываемое им блаженство от столь редкой искренней ласки его
жены.
— Как же не спешить влюбленному мужу к холодной, как мрамор,
жене, — с явною насмешкою сказал
граф Стоцкий, держа в руке сорванный им цветок.
Развитию подробностей этого гнусного плана помешали вышедшие на террасу
граф и графиня Вельские и Ольга Ивановна. Муж и
жена оба весело улыбались.
Неволин объяснил ей, что видел
графа Петра Васильевича и что он с ним встретился так холодно, что о визите в его дом не может быть и речи, а про
жену свою сказал, что она никого не принимает.
— Я требую, чтобы ты сказал мне сейчас, говоришь ли ты вообще или о моей
жене? — вскричал
граф Петр Васильевич, бледнея.
Разговор между
графом Стоцким и
графом Петром Васильевичем после вечера, проведенного последним с
женой, признавшейся ему, что она готовится быть матерью, был подслушан горничной графини — Наташей.
Граф Стоцкий постарался успокоить взбешенного
графа и объяснил ему, что доказательство будет полно и несомненно только тогда, когда он потребует, чтобы его
жена надела медальон в день бала или даже лучше всего, когда бал начнется, иначе-де она может возвратить его от «того человека», то есть от доктора Неволина, на время или навсегда.
«Это тот медальон, который
граф подарил своей
жене в день ее рождения», — решила Руга.
— Значит, необходимо ускорить дело с
графом Петром, а для этого нужно прежде всего отдалить его от
жены. После этой несчастной истории с медальоном он чувствует себя виноватым и, кажется, еще более привязался к ней.
Вошел
граф Петр Васильевич и, нежно поцеловав у
жены руку, опустился рядом с ней на диван.
— Ах, что за дурак я был! — вскричал
граф, снова целуя руку у
жены. — Убивать время в кутежах вместо того, чтобы наслаждаться чистым, прочным счастьем.
— Вот сейчас и узнаю об Ольге Ивановне, — сказал
граф Вельский, целуя руку у
жены и уходя.
Ухаживание
графа, ухаживание для возбуждения ревности к
жене, вскружило голову Ольге Ивановне, она влюбилась в ее мужа и, считая это чувство преступлением, бежала и скрылась… Это было логично, особенно для такой идеалистки, какою была графиня Вельская.
Граф Вельский все-таки еще любил
жену, да и все лучшие его чувства восставали против этих мер.
Покойный
граф слишком уже бравировал своим презрительным отношением к разоренной им
жене, чтобы на самом деле мог найтись человек, в котором смерть его вызвала бы сожаление, а хладнокровное отношение к ней вдовы — порицание.
Неточные совпадения
Титулярный советник опять смягчается: «Я согласен,
граф, и я готов простить, но понимаете, что моя
жена, моя
жена, честная женщина, подвергается преследованиям, грубостям и дерзостям каких-нибудь мальчишек, мерз…» А вы понимаете, мальчишка этот тут, и мне надо примирять их.
Художник Михайлов, как и всегда, был за работой, когда ему принесли карточки
графа Вронского и Голенищева. Утро он работал в студии над большою картиной. Придя к себе, он рассердился на
жену за то, что она не умела обойтись с хозяйкой, требовавшею денег.
— Миловидка, Миловидка… Вот
граф его и начал упрашивать: «Продай мне, дескать, твою собаку: возьми, что хочешь». — «Нет,
граф, говорит, я не купец: тряпицы ненужной не продам, а из чести хоть
жену готов уступить, только не Миловидку… Скорее себя самого в полон отдам». А Алексей Григорьевич его похвалил: «Люблю», — говорит. Дедушка-то ваш ее назад в карете повез; а как умерла Миловидка, с музыкой в саду ее похоронил — псицу похоронил и камень с надписью над псицей поставил.
Граф Кушелев-Безбородко держал тогда открытый дом, где пировала постоянно пишущая братия. Там, сначала в качестве одного из соредакторов"Русского слова", заседал и An. Григорьев (это было еще до моего переселения в Петербург), а возлияниями Бахусу отличались всего больше поэты Мей и Кроль, родственник
графа по
жене.
Другая тогдашняя знаменитость бывала не раз в Нижнем, уже в мое время. Я его тогда сам не видал, но опять, по рассказам дяди, знал про него много. Это был
граф В.А. Соллогуб, с которым в Дерпте я так много водился, и с ним, и с его
женой, графиней С.М., о чем речь будет позднее.