Исполнив поручение Долинского и узнав от графа Сигизмунда Владиславовича, что начертанный им план освобождения Сиротинина из тюрьмы приведен в исполнение, Николай Герасимович, действительно,
больше не появлялся у Сергея Павловича.
Неточные совпадения
За несколько дней перед этим в нескольких брюссельских газетах
появились коротенькие заметки, извещавшие публику, что в такой-то день назначено к слушанию в суде исправительной полиции дело о маркизе Сансак де Траверсе, он же Савин, и его любовнице Мадлен де Межен, причем, конечно,
не было забыто прибавление разных пикантных подробностей о личностях обвиняемых, а также говорилось, что по распоряжению судебных властей дело это, ввиду его интереса, будет разбираться в
большом зале суда и что публика будет допускаться только по билетам.
За час до начала скачек кофейная пустеет — все на ипподроме, кроме случайной, пришлой публики. «Играющие» уже
больше не появляются: с ипподрома — в клубы, в игорные дома их путь.
Стягин никогда не спрашивал себя:"полно, так ли все это?" — и был доволен тем, что муж
больше не появлялся и никаких не всплывало осложнений, в виде детей.
Неточные совпадения
Слова эти Перфишка понял так, что надо, мол, хоть пыль немножечко постереть — впрочем,
большой веры в справедливость известия он
не возымел; пришлось ему, однако, убедиться, что дьякон-то сказал правду, когда, несколько дней спустя, Пантелей Еремеич сам, собственной особой,
появился на дворе усадьбы, верхом на Малек-Аделе.
За окном буйно кружилась, выла и свистела вьюга, бросая в стекла снегом, изредка в белых вихрях
появлялся, исчезал
большой, черный, бородатый царь на толстом, неподвижном коне, он сдерживал коня, как бы потеряв путь,
не зная, куда ехать.
Пока ее
не было, ее имя перелетало среди людей с нервной и угрюмой тревогой, с злобным испугом.
Больше говорили мужчины; сдавленно, змеиным шипением всхлипывали остолбеневшие женщины, но если уж которая начинала трещать — яд забирался в голову. Как только
появилась Ассоль, все смолкли, все со страхом отошли от нее, и она осталась одна средь пустоты знойного песка, растерянная, пристыженная, счастливая, с лицом
не менее алым, чем ее чудо, беспомощно протянув руки к высокому кораблю.
Я
не спускал глаз с С., пока он
не скрылся за риф, — и, конечно,
не у него, а у меня сжималось сердце страхом: «Вот-вот кувырнется и
не появится больше!»
— Боятся, так и приветливы. Если японцы стали вдруг приветливы, когда вы и американцы
появились с
большой силой, то как же
не быть приветливыми ликейцам, которых всего от шестидесяти до восьмидесяти тысяч на острове!