Неточные совпадения
— Дети мои, — заговорил архиепископ тихим, ласковым голосом после некоторой паузы, обведя всех стоявших перед ним проницательным взглядом, —
знаю, что дух и плоть —
враги между собою. Тесно добродетели уживаться в сем мире срочном, мире испытания, зато просторно будет в будущем, безграничном. Не ропщите же, смиритесь: претерпевший до конца спасен будет — глаголет Господь. Но вы сами возмущаете, богопротивники, братий
своих и на долго ли раскаиваетесь?
— Стыдись спрашивать, много ли числом
врагов! — возразил Иван. — Мы не привыкли считать их.
Узнай только где они! Теперь не трогайте же, отпустите его, — продолжал он. — Сохраните новгородское слово свято. Ведь он далеко не уйдет. Прощай, приятель, — обратился он к пленнику. — Если увидишь
своих, то кланяйся им и скажи, что мы рады гостям и что у нас есть чем угостить их; да не прогневались бы тогда, когда мы незваными гостями нагрянем к ним. В угоду или не в угоду, а рассчитывайся чем попало.
— Я
знаю своего врага, это вы — барство, вы и в шпионах господа, вы везде противны, везде ненавистны, — мужчины и женщины, писатели и сыщики. И я знаю средство против вас, против барства, я его знаю, я вижу, что надо сделать с вами, чем вас истребить…
Далее он сказал, что за 14 лет его службы было много интриг, подкопов и даже доносов на него и что он
знает своих врагов и доносчиков, но не желает назвать их «из боязни испортить кое-кому аппетит»; несмотря на интриги, Куликинская школа заняла первое место во всей губернии «не только в нравственном, но даже и в материальном отношении».
Неточные совпадения
— Не обманывай, рыцарь, и себя и меня, — говорила она, качая тихо прекрасной головой
своей, —
знаю и, к великому моему горю,
знаю слишком хорошо, что тебе нельзя любить меня; и
знаю я, какой долг и завет твой: тебя зовут отец, товарищи, отчизна, а мы —
враги тебе.
Ночуя в одной комнате с человеком, коего мог он почесть личным
своим врагом и одним из главных виновников его бедствия, Дубровский не мог удержаться от искушения. Он
знал о существовании сумки и решился ею завладеть. Мы видели, как изумил он бедного Антона Пафнутьича неожиданным
своим превращением из учителей в разбойники.
— Да, — сказал он вдруг. — Меня часто занимает мысль, что вот мы идем вместе, рядом с ними, — с кем с «ними»? С теми самыми людьми, за которых мы и идем. А между тем мы не только не
знаем, но и не хотим
знать их. А они, хуже этого, ненавидят нас и считают
своими врагами. Вот это ужасно.
— Да, правда: он злой, негодный человек,
враг мой был, не любила я его! Чем же кончилось? Приехал новый губернатор,
узнал все его плутни и прогнал! Он смотался, спился,
своя же крепостная девка завладела им — и пикнуть не смел. Умер — никто и не пожалел!
— Конечно, только пока… — подтверждала Хиония Алексеевна. — Ведь не будет же в самом деле Привалов жить в моей лачуге… Вы
знаете, Марья Степановна, как я предана вам, и если хлопочу, то не для
своей пользы, а для Nadine. Это такая девушка, такая… Вы не
знаете ей цены, Марья Степановна! Да… Притом,
знаете, за Приваловым все будут ухаживать, будут его ловить… Возьмите Зосю Ляховскую, Анну Павловну, Лизу Веревкину — ведь все невесты!.. Конечно, всем им далеко до Nadine, но ведь чем
враг не шутит.