— И теперь они есть, только, хвала Создателю, не между нами, —
заметил другой и обвел взглядом обширный стол, но Назария и Захария не было в палатке великокняжеской.
— И соседей собралось на подмогу им число немалое… Вишь каким гоголем разъезжает один! Должно, их набольший! —
заметил другой, указывая на одного плечистого рыцаря, который осматривал стены, галопируя около них на статном иноходце.
Неточные совпадения
Но что больше всего меня привязало к нему — это то, что он не корыстолюбив: с своими не воюет, а когда
других задевали мы, он не пользовался грабежом; а однажды вышиб из седла врага, который уже занес
меч над головой моей…
— Сами вы белый медведь! — крикнул он, вскочив со скамьи. — На
другого бы я пожаловался своему
мечу, который сорвал бы его седую голову, но на вас… Смотрите, я не всегда терпелив.
— Кнут конюха пришелся бы как раз по вашей широкой спине, рыцарь! Вы, вероятно,
метили в себя и лишь ошибкой попали в
другого.
Рюрик, святой Владимир и
другие предки мои, память им вечная, повелевали вами, как подвластными себе во всю волю свою, и вы не
смели ослушаться их.
— Знаю и тех, кто одной рукой обнимает, а
другой замахивается. Я жду воинов ваших к делу, которое скоро начнется, — с ударением
заметил великий князь.
Между тем в стан его стали прибывать многие знатные новгородцы и
молили принять их в службу; иные из них предвидели неминуемую гибель своего отечества,
другие же, опасаясь злобы своих сограждан, которые немилосердно гнали всех подозреваемых в тайных связях с московским князем, ускользнули от
меча отечества и оградились московским от явно грозившей им смерти.
— Государь и великий князь, — начал Феофил. — Я, богомолец твой, со священными семи соборов и с
другими людинами,
молим тебя утушить гнев, который ты возложил на отчину твою. Огонь и
меч твой ходят по земле нашей, не попусти гибнуть рабам твоим под зельем их.
Другие, более крепкие, шатаясь из стороны в стороны, бродили по залам, изрыгая проклятия на русских и угрожая им неминуемой гибелью от славных рыцарских
мечей.
— Я вижу кто… — грозно встретил его Бернгард, одной рукой схватил его за шиворот, а
другой приставил
меч к его груди. — Кайся, сколько вас здесь и где твои сообщники, тогда я одним ударом покончу с тобой, а иначе — ты умрешь мучительною смертью.
Невзирая на это, русские приставляли к ним лестницы и, отражая удары,
смело лезли по ним, весело перекликаясь
друг с
другом.
Страшно перепуганные гости жались
друг к
другу, а кто был посмелей, схватились за рукоятки своих
мечей.
Быстро распахнулась дверь, и в светлицу вошел атлетического сложения богатырь. Он был весь залит железом, тяжелый
меч тащился сбоку,
другой, обнаженный, он держал под мышкой, на левом локте был поднят шлем, наличник шишака был опущен.
Собравшись у полицеймейстера, уже известного читателям отца и благодетеля города, чиновники имели случай
заметить друг другу, что они даже похудели от этих забот и тревог.
— Великодушный друг… «рыцарь»… — прошептала она и вздохнула с трудом, как от боли, и тут только
заметив другой букет на столе, назначенный Марфеньке, взяла его, машинально поднесла к лицу, но букет выпал у ней из рук, и она сама упала без чувств на ковер.
Неточные совпадения
Но та, сестры не
замечая, // В постеле с книгою лежит, // За листом лист перебирая, // И ничего не говорит. // Хоть не являла книга эта // Ни сладких вымыслов поэта, // Ни мудрых истин, ни картин, // Но ни Виргилий, ни Расин, // Ни Скотт, ни Байрон, ни Сенека, // Ни даже Дамских Мод Журнал // Так никого не занимал: // То был,
друзья, Мартын Задека, // Глава халдейских мудрецов, // Гадатель, толкователь снов.
Кипя враждой нетерпеливой, // Ответа дома ждет поэт; // И вот сосед велеречивый // Привез торжественно ответ. // Теперь ревнивцу то-то праздник! // Он всё боялся, чтоб проказник // Не отшутился как-нибудь, // Уловку выдумав и грудь // Отворотив от пистолета. // Теперь сомненья решены: // Они на мельницу должны // Приехать завтра до рассвета, // Взвести
друг на
друга курок // И
метить в ляжку иль в висок.
И между тем душа в ней ныла, // И слез был полон томный взор. // Вдруг топот!.. кровь ее застыла. // Вот ближе! скачут… и на двор // Евгений! «Ах!» — и легче тени // Татьяна прыг в
другие сени, // С крыльца на двор, и прямо в сад, // Летит, летит; взглянуть назад // Не
смеет; мигом обежала // Куртины, мостики, лужок, // Аллею к озеру, лесок, // Кусты сирен переломала, // По цветникам летя к ручью, // И, задыхаясь, на скамью
А что? Да так. Я усыпляю // Пустые, черные мечты; // Я только в скобках
замечаю, // Что нет презренной клеветы, // На чердаке вралем рожденной // И светской чернью ободренной, // Что нет нелепицы такой, // Ни эпиграммы площадной, // Которой бы ваш
друг с улыбкой, // В кругу порядочных людей, // Без всякой злобы и затей, // Не повторил стократ ошибкой; // А впрочем, он за вас горой: // Он вас так любит… как родной!
А счастье было так возможно, // Так близко!.. Но судьба моя // Уж решена. Неосторожно, // Быть может, поступила я: // Меня с слезами заклинаний //
Молила мать; для бедной Тани // Все были жребии равны… // Я вышла замуж. Вы должны, // Я вас прошу, меня оставить; // Я знаю: в вашем сердце есть // И гордость, и прямая честь. // Я вас люблю (к чему лукавить?), // Но я
другому отдана; // Я буду век ему верна».