«Первый русский самодержец» (Гейнце Н. Э., 1897) по всей классике
Вам самим ведомо „не суть боги их, яко наш Бог!“ Трепещите заблуждений, страшный серп Божий, виденный пророком Захарием, да не снидет на главу сынов ослушных; вспомните реченное в Священном Писании: „Беги греха, яко ратника, беги от прелести, яко лица змеина“.
Полки начали собираться под стенами московскими. Из всех мест то и дело приходили в большом числе ратники: их не приневоливали — они сами шли охотно на службу Иоанна Великого.
Звук гудящей меди не пугал москвитян. С веселыми лицами приветствовали они золотым огнем рассыпавшуюся денницу и друг друга, как бы в день Светлого Христова Воскресенья, обнимались, целовались и проливали слезы умиления, созерцая великолепную и трогательную картину собиравшихся под развевающиеся знамена, как под хоругвь защиты небесной, бравых веселых ратников.
Колокольный звон постепенно стихал, на смену ему разливался другой: заиграли рога, трубы, сапели [Свирели или флейты.], зурны, зазвучали накры [Или бубны.]. Кони начали ржать, ратники задвигались и стали быстро садиться на коней, бряцая оружием.
Десять тысяч ратников и три дня трудов понадобилось для того, чтобы втащить на макушку холма, где суждено было выситься новой цитадели, одну-единственную неподъемную глыбу.
Десять тысяч ратников и три дня трудов понадобилось для того, чтобы втащить на макушку холма, где суждено было выситься новой цитадели, одну-единственную неподъемную глыбу.
В сражении один их воин стоит трёх, а то и пяти простых ратников, поэтому в открытом поле с ними лучше не сражаться.
Торки обильно засыпали каждую смену стрелами, но смогли подранить только двух ратников.